Брачный договор - Мишель Ричмонд

– Красота какая! – сказал я, увидев блестящую оберточную бумагу, причудливые зеленые банты и знакомый золотой логотип.

Наверное, вспомнив с утра про Рождество, Элис заскочила в сувенирную лавку при Музее современного искусства.

Элис раскладывала пиццу по тарелкам, и тут я заметил у нее на руке браслет, которого раньше не видел. То ли из пластика с серебристым покрытием, то ли из алюминия. Очень широкий и плотный. Как будто без застежки. Интересно, как он снимается? Сам по себе красивый, но странно, что она вообще нашла время заехать в магазин за какой-то безделушкой.

– Купила? – спросил я.

– Не-а, – ответила Элис, собираясь отправить в рот кусок пиццы. – Подарили.

– Кто? – спросил я, думая, что, наверное, тот кудрявый с работы… Дерек Сноу.

– Вивиан.

– А-а, – протянул я с облегчением. – Мило с ее стороны.

– Вообще-то не очень.

– Почему?

Она прожевала пиццу, потом сказала:

– Обед был странным. Более чем. Только мне запретили тебе рассказывать, и я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

– Вивиан не похожа на агента гестапо, – рассмеялся я. – Какие у меня могут быть неприятности? А что она сказала?

Элис нахмурилась и принялась нервно поглаживать браслет.

– Похоже, я правда слишком много болтала на вечеринке.

– То есть?

– По словам Вивиан, кому-то из гостей показалось, будто брак у меня не на первом месте, и руководству «Договора» поступила жалоба.

Я прекратил жевать.

– Жалоба? Что это значит?

– Кто-то, видите ли, проявил дружескую озабоченность, – сказала Элис, по-прежнему поглаживая браслет. – Проще говоря, настучал.

– Куда? – изумился я.

– В суд, что бы это ни значило.

– Это что, шутка такая?

Элис покачала головой.

– Я тоже сначала думала, что Вивиан меня разыгрывает. Оказалось, нет. В «Договоре» есть свой суд, который рассматривает дела участников и даже штрафы и наказания назначает.

– Наказания? Да ладно! Я думал, «Кодекс» не надо понимать буквально.

– Похоже, что надо. У них там сплошь термины из уголовного права.

– Кто же на тебя настучал?

– Не знаю. Жалоба была анонимной. Вивиан сказала, что если бы я прочла весь «Кодекс», то поняла бы. Каждый участник «Договора» обязан сообщать руководству обо всем, что вызывает у него обеспокоенность и может негативно повлиять на других участников или их супружеские отношения. Вивиан все повторяла, что тот человек пожаловался на меня из «дружеских побуждений».

– Но кто это мог быть?

– Не знаю, – повторила Элис. – Я грешу на свой разговор с одним из гостей с французским акцентом.

– Ах да, Гай его звали, – вспомнил я. – А жену – Элоди. Он адвокат. Международное право. Элоди – заместитель кого-то там во французском посольстве.

– Точно, он все спрашивал меня про фирму, какие дела я веду и сколько часов в день работаю. А я ответила, что пропадаю на работе и что не высыпаюсь. Помню, он на меня неодобрительно покосился, когда я сказала, что иногда мы из-за этого очень поздно ужинаем. Я-то думала он меня понимает – сам же юрист.

Элис побледнела. Не высыпается и слишком устает. Я положил ей еще кусочек пиццы.

– Аноним написал, что мы оба ему нравимся, и видно, что мы хотим жить вместе долго и счастливо, но у него возникли опасения, что я трачу слишком много сил и времени на работу.

– Надеюсь, ты сказала Вивиан, что то, сколько ты работаешь, никого не касается.

– У нее был с собой «Кодекс». Видимо, меня обвиняют в нарушении раздела 3.7.65: «Приоритеты». Никаких «преступлений» я пока не совершала, тем не менее информатор выразил обеспокоенность, что могу совершить, если никто не вмешается.

– Преступления? Информатор? Господи, беру назад свои слова про гестапо!

И тут я вдруг понял, что еще меня беспокоит – то, с каким спокойствием Элис все это рассказывает.

– И ты что, даже не злишься на них?

Элис снова коснулась браслета.

– Если честно, я заинтригована. Эти правила… похоже, в «Договоре» очень серьезно к ним относятся. Надо все внимательно изучить.

– А чем тебя наказали? Дружеским ланчем с Вивиан? Страшное наказание, конечно.

Элис подняла руку с браслетом:

– Этим.

– Не понимаю.

– По словам Вивиан, руководство решило за мной какое-то время понаблюдать.

Наконец до меня дошел смысл ее слов. Я взял Элис за руку и принялся изучать браслет. На ощупь теплый и гладкий. На внутренней стороне ряд маленьких зеленых лампочек, а сверху, там, где находился бы циферблат, будь это часы, дырочками выбита буква «Д».

– Больно? – спросил я.

– Нет. – Вид у Элис был спокойный, чуть ли не довольный.

Я вдруг подумал, что она совсем не говорила про работу сегодня, только один раз – когда рассказывала про анонимную жалобу.

– А как он снимается?

– Никак. Вивиан обещала снова встретиться со мной через две недели; наверное, тогда и снимет.

– Элис, но что эта штука делает?

– Следит за мной как-то. Вивиан сказала, это возможность доказать, что брак у меня – на первом месте.

– Джи-пи-эс? Запись разговоров? Видео? Черт! Что значит «следит»?

– Не видео, – покачала головой Элис. – Вивиан сказала, что нет. Джи-пи-эс, наверное, может, еще разговоры записывает. Ей такой не надевали, поэтому она точно не знает, что с ним потом делают. Ей просто велели надеть его на меня, объяснить за что и через две недели вернуть.

Я осмотрел браслет еще раз – застежки действительно не было.

– Не ищи, – сказала Элис. – Ключ у Вивиан.

– Позвони ей, – потребовал я сердито. – Немедленно. Наплевать, что Рождество. Скажи, чтобы сняла. Это же абсурд.

И тут Элис меня удивила.

– Я правда слишком зациклена на работе? – спросила она, погладив браслет.

– А кто не зациклен? Мы все зациклены. Иначе ты бы не стала хорошим юристом, а я психотерапевтом.

Однако говоря это, я невольно прикинул в уме, сколько работал на прошлой неделе я, а сколько – Элис, сколько раз не успевал домой к ужину я: ноль целых ноль десятых и сколько Элис – не сосчитать. Вспомнил, как она сидела рано утром на кухне – просматривала дела и звонила кому-то на Восточное побережье, а я еще спал. Подумал о том, как в редкие моменты, когда мы были вдвоем, она все время посматривала на телефон или отвлекалась на что-то еще. В общем, какие бы там выводы ни сделал этот информатор, нельзя сказать, что они совсем уж неправильные.