Срок давности - Анатолий Галкин

Еще через сорок минут к Денису Ивановичу Вежливо позвонила опергруппа с понятыми из тех же соседей… Следователь спокойно попросил показать сейф, повторяя, что это не обыск, а осмотр.

Ничего не подозревая Зыков открыл свой сейф…

Затем на него надели наручники.

А потом, когда обыскали всё и обнаружили вещдоки в шкафах и в столе, подозреваемого отвезли в СИЗО.

* * *

Лагерь под Новороссийском прятался в горах.

На первый взгляд он напоминал каменоломню, цеха по производству блоков из ракушечника, административный корпус и бараки для рабочих.

Всё так и было! Только по краям стояли вышки наблюдения, в нужных местах была протянута колючая проволока, и рабочих охраняли профессионалы. Они ходили без погон в обычном пестром камуфляже.

Оружие у них было, но они старались его не светить. А зачем пугать мирных людей?..

Совсем недалеко большой город, веселые пляжи, шумный порт, толпы туристов… Ну зачем распускать слухи о лагере, о заключенных и об охране с большими автоматами.

А каменные блоки позарез нужны городу! Вот и создали эту каменоломню особого режима… Здесь не было убийц, насильников и грабителей. Только воровавшие бухгалтеры, взяточники, жулики и, в крайнем случае, наркоторговцы…

Майора Фирсова встретили и провели в административный корпус. Там в кабинете начальника лагеря его ждал Валерий Маслов… Сидеть в лагере и пилить камень ему надоело! Но через год намечалось освобождение.

Целый год! И прожить его хотелось так, чтоб не было мучительно и больно…

Начальник решил деликатно удалиться, но Фирсов попросил подполковника остаться. Майор понимал, что могут возникнуть вопросы, которые надо решать срочно.

Маслов стоял в центре кабинета, держал руки за спиной и начинал понимать, что сейчас с ним будут торговаться.

– Слушаю вас, граждане начальники. Готов к любым поворотам судьбы… Могу даже выпить чая и покурить.

Фирсов жестом пригласил Маслова сесть напротив и улыбнулся самой добродушной улыбкой.

– У вас огромный опыт, Валерий! Будет вам и чай и курево… Но потом! После короткого разговора.

– Почему короткого? Я готов сидеть здесь до вечера. Надоел визг пилы по камню.

– Это хорошо, что надоел!.. Но разговор у меня про Дениса Зыкова. Помните такого?

– Ой, помню, начальник! Когда все волосы в каменной пыли, то память сохраняется намертво… Зыков – это трус! Его друг хотел купить героина, а Дениска не смог ему передать. Испугался!

– Когда это было?

– За два месяца до моей посадки… Я имею ввиду – до первого ареста.

Фирсов быстро пролистал дело, подмигнул подполковнику и стал потирать руки от удовольствия.

– Значит, это было за неделю до убийства Даши Гулько?

– Да, где-то так! Я помню этот ужас! Жалко девочку… И вот Зыков привел ко мне своего друга.

– Имя, фамилия, приметы…

– Начальник, вы много от меня хотите! Прошло двенадцать лет… Помню, что звали Роман. Это точно – так, как мою овчарку… А фамилия связана с сельским хозяйством.

– Это как?

– Не помню точно, начальник!.. Ну, там – вспашка, уборка, прополка…

– Посев!.. Хозяин «Рога изобилия» Роман Посевин.

– Точно он. Вижу его, как живого… Он взял у меня два пакета героина и еще пять доз.

Фирсов встал и, размахивая руками, начал ходить вокруг Маслова, пытаясь сбить волнение.

– Молодец, Валерий!.. Именно столько нашли у Рыжикова. И теперь ясно, что не он убивал ту девушку. Его подставили друзья.

– Начальник, но это подло с их стороны!

– Еще как!.. Вот ты, Валера, сидишь за дело, а Рыжиков отсидел за просто так!

– Жалко парня!

– Помоги ему, Маслов!.. Всё, что ты сказал про Посевина, надо под протокол. И опознание по фото… Валера, он подлый фраер! Его можно заложить. Это по понятиям!

– Я готов, начальник!.. Но не за так.

– Что ты хочешь?

– Завтра у нас освобождается библиотекарь… Я хочу поближе к книгам! Мечтаю раздавать людям разумное, доброе, вечное.

Фирсов взглянул на подполковника… Тот тяжело вздохнул и кивнул.

– Договорились, Маслов! Завтра будешь библиотекарем… А сейчас пишем протокол!

– Как скажете, начальник!.. Только вы обещали блок сигарет и чай с пирожными…

* * *

Впервые адвокат Штурм был в таком сложном положении.

Его клиентом стал Денис Зыков, которого обвинили во взломе сейфа хозяина «Рога изобилия» Посевина.

В СИЗО, на встрече с адвокатом Зыков заявил, что у него есть алиби. Весь тот день он провел с молодой теннисисткой в горах, в охотничьем домике.

Штурм проверил! Девушка смущалась, но подтверждала, что всё так и было… Почти победа, но клиент запретил говорить об этой встрече.

Разрыв с богатой женой страшнее отсидки!

Вещи Посевина могли подложить в сейф Зыкова те трое – девушка из ванной и два парня… Но клиент и об этом просил молчать.

Разрыв с богатой женой страшнее отсидки!

Подследственный Денис Зыков убеждал адвоката, что это происки Рыжикова, но эти дни Олег был под присмотром, а сейчас он вообще живет в коттедже Семена Осиповича Штурма.

Адвокат решил, что без объяснения причин следует отказаться от защиты Зыкова и без всяких официальных бумаг начать разбираться в деле Рыжикова.

Да, Семен Штурм потеряет на этом много денег! Но чистая совесть дороже… Тем более, что победа в деле Рыжикова так высоко поднимет рейтинг адвоката, что он быстро покроет потери от Дениса Зыкова.

Совесть – хорошо, но денежки счет любят!

* * *

Полковник Сироткин был похож на голодного тигра. Он немножко рычал и мягко ходил кругами.

В центре кабинета стоял толстый лейтенант Наливайко… Если продолжать звериную тему, то он напоминал ягненка, которого готовили к закланию.

Сироткин держал в руках заключение экспертизы о том, что гинеколог Иванченко прострелен именно из пистолета лейтенанта…

Врач, слава богу, не погиб, но правая рука раздроблена у плеча, и ее пришлось отнять. Теперь кандидату наук придется проститься с профессией – какой гинеколог с одной левой рукой?

А у Ивана Наливайко были алиби, но все косвенные.

Друзья лейтенанта сознались, что в конце дня они так набрались, Иван Тарасович ни одного лыка не мог связать! Он был не просто под мухой, а пьян, как стелька… Такой человек будет спать сутки, а не по карнизам лазить.

Опять же комплекция! Как такому толстому и неуклюжему лазить по пожарной лестнице. Да еще под крепким градусом.