Гибельный день - Эдриан Маккинти

Дальше будет проще. Из Дублина надо убираться, но вот сматываться или нет из самой Ирландии — тот еще вопрос.

Копов я не боялся: если водитель выжил, он не может сказать им правду, а если умер, они с радостью спишут его смерть на очередную разборку среди бандитов — у полиции и без того дел по горло. Для меня ирландская полиция была немногим лучше ирландской армии, и, поскольку служил я когда-то в армии британской, к этим двум ирландским организациям испытывал только отвращение. Любой салага, который хоть чего-нибудь стоит, переведется в Ирландский гвардейский полк в Лондоне; любой уважающий себя пилер будет стремиться в одно из крупных полицейских формирований метрополии. Легавые и солдаты из ирландцев посредственные.

Но самодовольством вымощена одна из дорог в ад. Свое отвращение мне надо засунуть куда подальше и продолжить жить как ни в чем не бывало.

— Ты преподаватель? — собравшись с духом, спросила девушка.

— Неужели похож? — скривился я в улыбке.

— Может, студент-переросток?

— Ну, можно и так сказать. Я всегда чему-нибудь учусь, — поддакнул я.

— Ну… думаю, это классно. Очень хорошо вернуться в университет в таком возрасте, образование — это ведь самое важное.

— И сколько же лет ты мне дашь?

— Сорок? — неуверенно произнесла она.

Боже! Впрочем, неизвестно, как бы ты, малышка, выглядела после поножовщины.

— Эх… мне всего лишь чуть больше тридцати. Просто всю ночь был на гулянке.

— А какой предмет изучаешь? — задала она следующий вопрос, но, прежде чем я смог придумать ответ, мы очутились на мосту О’Коннелл-стрит посреди вселенского бедлама. Частью официальных мероприятий Блумова дня это шествие не являлось, и копы растерялись. Автомобили все еще пробовали выехать с набережных и свернуть вверх по улице, а шествие пыталось пройти по О’Коннелл-стрит дальше на север.

Автобусы, автомобили, грузовики, велосипедисты, пешеходы — все смешалось в совершенно невообразимую кучу прямо в центре города. Кое-кто из студентов уже начал выходить из себя — кричали в сторону копов, пели что-то с издевкой. Растерянные туристы отставали от своих групп, вопили водители такси, пилеры отходили назад, беспомощно ожидая указаний. Все это было мне только на руку. Чем больше хаоса, тем лучше.

— Дорогая, извини, мне нужно покинуть тебя, — обернулся я к девушке.

Она схватила меня за рукав:

— А в «Джуриз» не пойдешь?

— Не могу, прости. Мне нужно уходить, я на самом деле убегаю от пилеров.

Она заглянула в свой рюкзачок, украшенный всякими побрякушками, перевернула его вверх тормашками, и оттуда выпал большой брелок в виде хипповского «фольксвагена»-микроавтобуса. Я подхватил его и вернул ей, к тому времени она уже нашла, что искала, — листок с дублинским номером телефона.

— Мой мобильник. Позвони, если вечером будешь свободен.

— Хорошо, если только до того меня не вздернут.

— Рирдан. — Она протянула руку.

— Брайан, — ответил я и, прошмыгнув мимо нее и остальных студентов, проскользнул рядом со штативом с камерой Би-би-си, увернулся от видеокамеры агентства Ар-ти-и и едва-едва разминулся с чудиком из съемочной группы передачи «60 минут», который чуть не впечатал меня в автобус.

Довольно скоро я обнаружил зеленую телефонную будку, вошел в нее и огляделся: нет ли за мной хвоста.

Абсолютно никого! Я оторвался от копов, они потеряли меня. Великолепно!

Так, от них избавился. Теперь вторая часть задуманного — найти Четыре Суда. Где искать? Где-то рядом с рекой…

Остановил парня — на его футболке был изображен Джойс.

— Простите, пожалуйста, вы не скажете, где находится здание Четырех Судов? Я знаю только, что это где-то здесь, но вот где именно?

— Ужасно сожалею, но я и сам не имею понятия, — ответил он с английским акцентом.

Далее женщина:

— Weiß nicht.[12]Я жить тут, но я не знать. Четыре Суда? У меня есть карта целый город в…

И только седьмой прохожий оказался дублинцем. В прежние времена все было иначе. В Дублине появилось много приезжих.

Это чертовски просто, пояснил дублинец: идите по набережной, мимо не пройдете. Я последовал его совету и не прогадал. Вскоре я увидел большое серое здание, увенчанное куполом и лучившееся официозом. Барристеры, судьи, солиситоры, клиенты — все толпились перед входом.

— Это Четыре Суда? — спросил я у вышедшего покурить клерка.

— Да, — ответил он. — Вам нужен адвокат?

— Нет, мне бы сигаретку прикурить.

Он дал мне прикурить, и я присел на ступени. Все тело болело. Сигарета почти не помогла, но соображать стало полегче. Так, Четыре Суда я нашел, теперь надо поднапрячься и вспомнить, где находился бордель. Где-то поблизости, в двух шагах, и бок о бок с ним стоял китайский ресторанчик, мы еще как-то были в нем вместе с Бобби Фулертоном!..

Мда…

Вроде бы просто, но, даже не будучи пессимистом, я должен признать, что город вряд ли остался точно таким, как раньше.

Я встал, прошел вперед, свернул налево, пошел вдоль набережной, и мое сердце ёкнуло: мои воспоминания об этих улицах совершенно устарели. Там, где были когда-то мелкие ломбарды, табачные ларьки и грязные закусочные, теперь находились интернет-кафе, магазинчики модной одежды «Гэп» и, разумеется, «Старбакс», где тебя дважды обсчитают. Дай-то бог, хотя бы до Белфаста эта модернизация пока не добралась!

Я дошел до боковой улочки, казавшейся знакомой, остановился, вернулся на набережную. Попытал счастья, свернув на следующую, на третью, четвертую, потом повернул с набережной направо — и скоро выдохся и окончательно заблудился в бесконечных переулках и задворках. Все было облагорожено, покрашено, начищено, везде вставлены новые окна или отремонтированы рамы. Дублинцы — по примеру лондонцев — стали развешивать синие таблички: «Здесь спал Гендель», «Здесь жил Уайльд» и тому подобную муру. И никаких нищих или детишек-оборванцев. Думаю, если теперь вы захотите взглянуть на переулки Дублина, какими они были в дни моей молодости, вам придется отправиться в hutong — трущобы Пекина или на задворки Бомбея.

Все еще думая о Пекине, я неожиданно увидел двух китайцев, несущих связку болтающихся розовых уток, и пошел за ними. Миновали одну улицу, затем другую. Китайцы остановились перед рестораном, звякнули ключи, они открыли дверь и вошли.

Я остановился, вглядываясь. Что за черт?

Совсем не похоже! Раньше это был бетонный бункер с решетками на окнах и тяжелой стальной дверью. Теперь — окна с тонированными стеклами, шикарный внешний вид, фасад выкрашен в сиреневый цвет и в придачу новая вывеска. Но все же что-то подсказывало мне: это именно тот самый ресторан. А следовательно, здание слева — тот самый бордель. Трехэтажный дом в георгианском стиле с опущенными ставнями.