Встретимся в раю - Хейне Баккейд

Уже наступил вечер, когда мы припарковались у квартиры Миллы в Санкт Хансхаугене, рядом с площадью Александра Кьелланда. Кажется, скоро пойдет дождь. Я вижу, как в ветвях нескольких деревьев в конце улицы шевелятся черные тени между только что распустившимися листочками и слышу хлопанье крыльев маленьких птичек, готовящихся уйти на ночной покой.

– Это случилось здесь? – спрашиваю я, когда мы достаем вещи из машины. – Здесь погиб Роберт?

– Вон там. – Милла ставит сумку на землю и идет к бордюру на углу улицы, где маленькие птички щебечут в полутьме. Останавливается и замирает, тяжело свесив руки по бокам и уставившись в землю.

Я подхожу к ней и встаю рядом.

– Это вы его нашли?

– Как только я услышала шум, то сразу подумала о Роберте. Не знаю почему, это был просто шум, это могло быть что угодно, и все же звук резанул по сердцу. Когда мы вышли, вокруг него уже начали собираться люди. Он лежал вниз лицом с руками под собой. – Она делает глубокий вдох через полураскрытые губы. – Все говорят, это похоже на то, словно человек спит. – Милла смотрит на меня. – Не похоже.

– Нет, – соглашаюсь я. – Не похоже.

– Роберт был другим, – она вдруг улыбается. – Тебе надо было с ним познакомиться. В нем было что-то мягкое, его дыхание всегда было таким спокойным, таким свободным, даже когда Камилла была плоха и нам приходилось помогать ей.

– Ты хорошо ее знал?

– Нет. Но он несколько раз брал ее с собой в Тьёме в самом начале. Мы вместе ели, немного разговаривали, но она стала быстро уставать, впадала в депрессию, и постепенно Роберт перестал привозить ее…

– Это было после того, как ты начала с ним спать?

Я вижу, как она переводит дух, чуть выпрямляется и собирается что-то сказать, но вдруг снова сникает.

– Это было не так, не за спиной Камиллы. Она съехала от него, он… Это случилось всего пару раз. Между нами сразу пробежала искра. И это случилось, и мы отнеслись к этому как взрослые. Ничего плохого в этом не было, и все же не следовало бы нам это делать.

– А Йоаким?

– Ему не нужно было знать об этом.

– Значит, теперь он знает?

– Да. Я ему рассказала позже. После похорон.

– И?

– И ничего. Он дулся несколько дней, и все. – Ее взгляд стал жестче. – Это не в первый раз. Йоаким знает, кто я, через что прошла, и нашел для себя способ справляться с этим.

– Ловля крабов?

Милла плотнее укутывается в пальто и поворачивается, чтобы идти.

– Пойдем, – говорит она.

Квартира Миллы располагается на последнем этаже. Обставлена в духе минимализма, чуть ли не аскетично. Над комплектом из дивана и кресел четыре больших окна, пропускающих воздух и свет и создающих ощущение, словно сидишь на крыше. Милла идет в кухню и возвращается с бутылкой вина и двумя бокалами. – Я подумала, нам стоит познакомиться поближе, – говорит она, наливая вино. – Теперь, когда ты знаешь, чем мы на самом деле занимаемся.

– Расскажи об изнасиловании.

– Значит, сразу к делу. – Милла поднимает бокал в молчаливом тосте. Я копирую ее жест и пробую вино.

– Тогда я только что устроилась работать парикмахером в Драммене. Мы с несколькими друзьями отмечали это событие в городе. Я не заметила, что кто-то следует за мной, и вдруг почувствовала удар в висок. Когда очнулась, лежала на земле в подворотне. На мне мужчина, а другой держит меня за руки. – Она опускает глаза, скользя взглядом по своему телу. – Я помню, что закрыла глаза и не открывала, пока не исчезло давление на руки, тело и пах. Когда я наконец открыла их, мужчин не было, а на улице почти рассвело. Скоро рядом со мной остановилась машина, потом еще одна. Вокруг меня появлялись лица, все больше и больше. Наконец ко мне подошел полицейский и сел на корточки рядом. Он о чем-то спросил, потом накрыл меня своей курткой и попросил остальных отойти, так, чтобы на месте остались только мы, когда приедет скорая. – Милла наконец поднимает глаза и смотрит на меня, наливает себе еще вина и отпивает. – Так я познакомилась с Ивером и Кенни.

– Они нашли насильников?

– А это бы что-то изменило? – мягко спрашивает Милла, рассматривая меня затуманенными глазами. – Я пыталась, Торкильд, – начинает она и наливает еще вина. – Пыталась быть ей матерью три года, прежде чем отказаться от нее. Ведь одна ее половина была моей, но в конце концов я не смогла жить с другой половиной рядом. После родов, нет, после изнасилования, во время беременности и после нее, я была совсем другим человеком, чем сейчас.

– Как это проявлялось?

Милла откидывает волосы и пьет вино.

– Таблетки, вино, одна или две, или, кажется, три неудачные попытки суицида. Только после того, как я отдала ее, начала писать и нашла Августа Мугабе и путь к выходу, или нет, путь через. – Она посылает мне краткий взгляд и снова берет бокал. – Ты сейчас думаешь о том, что увидел в первый день со мной и Йоакимом, правда? Думаешь, что нечто похожее на это ты видел из-за деревьев?