Второе рождение - Ирина Градова

Дверь открыл подросток лет четырнадцати – по-видимому, брат погибшей, Аркадий.

– Мы вас ждали, – сказал он, окинув Павла разочарованным взглядом. Видимо, парнишка ожидал увидеть кого-нибудь более внушительного – вроде тех дюжих парней, что показывают в отечественных боевиках. Павел не из их числа. Небольшого роста, крепко сбитый, курносый и белобрысый обладатель веснушчатого, располагающего лица, он и сам прекрасно знал, что не производит впечатления матерого сыскаря. Да и бог с ним, ведь и возраст у него еще «детский»… Хотя со временем вряд ли что-то изменится во внешности Павла: он всегда будет похож на большого розового пупса с широко распахнутыми голубыми глазами производства ленинградской игрушечной фабрики.

Квартира, располагавшаяся в элитной новостройке, поражала размерами – не меньше двухсот метров, прикинул Трофименко. Дорогой ремонт и красивая мебель говорили о том, что здесь живут люди небедные. Как получилось, что их дочь обнаружили у черта на куличках, в таком месте, куда девочки из хороших семей никогда не заходят? Что занесло Дашу в лес – не за грибами же она ходила!

Мать Даши, Анна Сергеевна, держалась стойко, как и ее муж, Платон Данилович Чумаков. Это показалось Павлу непонятным.

– Когда мы сможем похоронить ее? – тихо спросила женщина.

– Как только будут проведены все необходимые мероприятия по определению причины смерти, – ответил он уклончиво, как и полагалось. У патологоанатома полным-полно работы, и он каждый раз раздраженно фыркает, когда слышит от следователей и прокурорских работников просьбы «ускорить процесс». Об этом родственникам погибшей знать необязательно – пусть считают, что все управление занимается исключительно гибелью Даши.

– Мы постараемся все сделать как можно быстрее, – добавил он, честно глядя в глаза Анне Сергеевне и полностью сознавая, что откровенно врет: ни от него, ни от Карпухина это не зависит. – Скажите, как ваша дочь оказалась в лесополосе?

Муж и жена переглянулись.

– Кто ж ее знает? – ответил Платон Данилович. Он был высоким, очень крупным и слегка одутловатым, хотя и молодым еще мужчиной. Дорогая стрижка, золотые часы на пухлом запястье и перстень с огромным бриллиантом на мизинце – все эти атрибуты были призваны создавать впечатление успешности. – Даша редко появлялась здесь. В последний раз, если не ошибаюсь, мы виделись на прошлый Новый год.

– Давненько! – присвистнул Павел. – Как же так?

– Даша с нами давно не жила, – вмешалась Анна Сергеевна. – Когда мы с Платошей поженились… Дашенька, как бы это сказать, не слишком приветствовала этот брак. У нее с моим мужем часто случались конфликты абсолютно на пустом месте!

– Это еще мягко сказано! – кивнул Платон Данилович. – С ней совершенно невозможно было разговаривать. Даша никого не слушала, авторитетов не признавала и приходила лишь тогда, когда ей требовались деньги.

– И вы давали?

– Разумеется. Если уж у меня так и не получилось стать ей отцом, то хотя бы роль бумажника я выполнял с блеском!

– Зачем ты так, Платоша! – укорила мужа Анна Сергеевна.

– Прости, дорогая, – произнес хозяин дома. – Я не хотел быть резким, но…

– Конечно, – мягко прервала его жена. – Мы все сейчас на взводе, ведь это понятно, да?

Последняя фраза была обращена к Павлу, и ему ничего не оставалось, как согласиться. Однако в глубине души он был уверен в том, что «раскусил» их. Они отселили старшую дочь, попросту избавившись от нее. Даша не вписывалась в идеальную картинку, и ее вырезали из семейного альбома, дабы она своим непокорным поведением и недовольным видом не портила фасад благополучной и преуспевающей семьи. Отчим предпочитал откупаться от падчерицы, вовсе не интересуясь, что происходит в ее жизни, – это еще ладно, но мамаша-то? Получается, ей тоже все равно?

– Вы в курсе, с кем общалась Даша? – спросил Павел, не ожидая, впрочем, получить вразумительный ответ. – Или хотя бы от кого она была беременна?

– Бе… ременна?

Мать произнесла это слово с запинкой, при этом на лице ее читалось недоумение. Значит, патологоанатом ничего не говорил. Ну, он мог посчитать, что родителям все известно, а заключение о вскрытии, как и само тело, они еще долго не получат.

Аркадий проводил Павла до двери. Уже на пороге он вдруг сказал:

– Дашка хорошая была.

– Что? – переспросил Трофименко, не ожидавший, что угрюмый паренек заговорит с ним.

– Она всегда делилась со мной деньгами – отец давал слишком много, чтобы потратить одной… И подарки покупала.

– Значит, у тебя с сестрой были нормальные отношения?

– Ага. Жалко ее… А вы с Леркой поговорите – она все про Дашку знает!

– Что за Лерка? – насторожился Павел, вытаскивая блокнот. Родители понятия не имеют о круге знакомств дочки, а брат вот в курсе!

– Лера Проханова, – пояснил Аркадий. – Они со школы корешатся.

– Аркаша! – раздался встревоженный голос Анны Сергеевны из гостиной. Надо же, сына нет всего пару минут, а она уже волнуется: где было ее волнение, когда пропала дочь, ведь ее даже не искали, пока следователь не сообщил о смерти – с глаз долой, из сердца вон!

– Адрес и телефон напиши, – быстро попросил Павел, протягивая парню ручку.

* * *

Ашот Егиазарян оказался вовсе не таким, как я себе представляла. Вместо пузатого, ярко выраженного представителя восточной национальности, какими мы всегда рисуем рыночных торговцев, я увидела высокого, атлетически сложенного и привлекательного мужчину европейской наружности, с голубыми глазами и густыми темно-каштановыми волосами. Немудрено, что он возбудил в Илоне чувства определенного рода!

– Значит, Илона в больнице? – уточнил он после того, как вежливо предложил мне присесть и поинтересовался, удобно ли мне и не принести ли чаю или кофе. Ашот не мог не заметить моего «интересного» положения и повел себя в высшей степени предупредительно.

– В реанимации, – кивнула я. – Ее пришлось ввести в искусственную кому, чтобы предотвратить нежелательные последствия травм.

– И когда ее можно будет навестить?

– Вы хотите навестить Илону? – изумилась я.

– А что тут удивительного? – пожал плечами Ашот. – В конце концов, мы давно друг друга знаем!

– И она от вас забеременела, – добавила я.

Его глаза сузились, и под маской милого, невозмутимого человека мелькнула другая сущность, показавшая, что Ашот не просто так добился успеха в торговле: он мог быть жестким и даже, возможно, жестоким.

– Значит, вам и это известно, – констатировал он, возвращая улыбку на лицо. – Что ж, дело житейское, верно?

Принято считать, что женщина ни за что не отвечает и только мужчина во всем виноват. Это верно, по-моему, лишь в двух случаях. Первый: женщину изнасиловали. Она не просила об этом, не хотела иметь ничего общего с мужчиной и, естественно, ни о каких детях думать не думала. Второе: они вместе хотели детей, но он в последний момент передумал и слинял, оставив подругу беременной или с маленьким ребенком на руках. Случай с Ашотом в эти рамки не укладывался.