Акула пера - Светлана Алешина

Александр Михайлович встретил нас как добрых знакомых, хотя я заметила, что появление вместе со мной Виктора слегка его разочаровало. Однако доктор был по-прежнему улыбчив и словоохотлив.

— Добро пожаловать! — провозгласил он. — Очень рад вас видеть! Сегодня вы вдвоем?

— Мой коллега Виктор, — сказала я. — Он фотограф.

— Очень приятно, — сказал Александр Михайлович, протягивая Виктору руку. — Меня зовут Александр. А вы, я вижу, во всеоружии? Кого собираетесь снимать?

— Я сейчас все вам объясню, — ответила я. — Хорошо бы только где-нибудь присесть, чтобы можно было спокойно поговорить.

Александр Михайлович понимающе кивнул.

— Айн момент! — сказал он. — Пойдемте ко мне в ординаторскую. Там нам никто не помешает.

Он отвел нас в небольшую белую комнату, где стоял старый диван и два письменных стола, на которых лежали пухлые истории болезней, исписанные торопливым неровным почерком.

— Присаживайтесь! — распорядился Александр Михайлович. — А я сейчас приглашу сестричку…

Он вышел из комнаты и вскоре вернулся с худенькой девочкой в чистом, подогнанном по фигуре халатике. У нее были на удивление строгие глаза и упрямо вздернутый носик. Войдя в ординаторскую, она сухо поздоровалась и выжидательно остановилась посреди комнаты, опустив руки в карманы халата.

— Вот, значит, Светочка, — бодро сказал доктор. — Она расскажет нам, кто посещал нашу пациентку.

— Это Самойлову, что ли? — независимым тоном произнесла девушка. — Да, были у нее. На второй день — я тогда в первую смену дежурила — приходили две женщины. По-моему, с работы ее, потому что они держались так… ну, не как родственники. Были у нее минут десять. Фрукты какие-то приносили.

— А скажите, Света, они ничего не говорили о том, где, собственно, работают? — спросила я.

Девушка равнодушно на меня посмотрела и сказала:

— Ничего, по-моему… Они только спросили, где тут сослуживица лежит, — и все. А я не больно-то интересовалась. У меня своих проблем хватает.

— Понятно, — вмешался Александр Михайлович. — А кроме этих двоих, кто еще приходил?

— Ну, и на третий день — я уже в вечернюю выходила — был посетитель. Мужчина. Представился родственником. Я еще удивилась: родственник, а без гостинцев. Этот у Самойловой вообще недолго был — буквально минуты две и сразу ушел.

— Расскажите о нем немного подробнее, — попросила я.

— А чего рассказывать? — неохотно произнесла Света. — Мужчина. Обыкновенный. Лет сорока примерно. Костюмчик так себе. Я его особенно не разглядывала.

— И все-таки, вы не могли бы описать его лицо? — не отставала я.

Девушка раздраженно пожала плечиками.

— Лицо как лицо, — сказала она. — Обыкновенное. Слегка загорелое. Волосы черные, редкие. Глаза… — Она задумалась. — Не помню, какие глаза! И нос самый обыкновенный… В общем, не помню я! Если бы вы, Александр Михайлович, предупредили, что мы должны посетителей запоминать, я бы все на бумажку записала! А вообще-то у меня совсем другие обязанности!

— Ладно-ладно, не кипятись! — примирительно сказал доктор. — Никто у тебя твои обязанности не отнимает. Просто спросили. Ну а больше никто к Самойловой не приходил?

— В мою смену — никто, — отрезала девушка. — Все, я могу идти?

Александр Михайлович вопросительно посмотрел на меня. Мне уже было ясно, что из сердитой медсестры вытянуть ничего больше не удастся. Но она, желая подстраховать себя от новых вопросов, с вызовом сказала:

— Взяли бы да спросили у самой больной! Она-то уж точно знает, кто к ней приходит!

— Ну ладно, без тебя разберемся! — уже с досадой произнес Александр Михайлович и махнул рукой. — Спасибо, можешь идти!

Светлана резко повернулась и, стуча каблучками, вышла в коридор. Александр Михайлович виновато улыбнулся, почесал нос и спросил: