Белая львица - Хеннинг Манкелль

В пять все собрались в управлении. Валландер не мог припомнить, чтобы когда-нибудь совещание было столь немногословным.

Посреди стола завернутый в пластик лежал черный палец.

Валландер обратил внимание, что Бьёрк поставил свой стул так, чтобы не смотреть туда.

Остальные разглядывали палец. И молчали.

Немного погодя приехал курьер из больницы, и палец был увезен. Только после этого Сведберг сходил за кофе, и Бьёрк открыл совещание.

— Мне в данном случае сказать нечего, — объявил он. — Кто-нибудь может предложить разумное объяснение?

Никто не ответил. Вопрос был бессмысленный. Бьёрк попробовал начать сначала:

— Валландер, подытожь, что мы имеем.

— Задача нелегкая, — ответил Валландер. — Но я попытаюсь. Остальные меня дополнят. — Он полистал блокнот. — Луиза Окерблум пропала примерно четверо суток назад. Точнее, девяносто восемь часов назад. С тех пор, насколько нам известно, никто ее не видел. Во время поисковой операции — мы искали саму женщину или хотя бы ее автомобиль — неподалеку, в том районе, где, по нашим предположениям, она могла находиться, взрывается дом. Мы выяснили, что дом представляет собой наследственное имущество. Душеприказчик — адвокат, живет в Вернаму. По его словам, он в полном недоумении по поводу случившегося. Дом больше года пустовал. Наследники еще не решили, продавать его или оставить в семье. Не исключено также, что его выкупит один из наследников. Адвоката зовут Хольмгрен, и мы просили коллег из Вернаму побеседовать с ним подробнее. Во всяком случае, нужно установить имена наследников и их адреса.

Комиссар отхлебнул глоток кофе и продолжал:

— Пожар начался в девять. Многое говорит за то, что источником явилось мощное взрывное устройство с часовым детонатором. Нет никаких оснований думать, что пожар возник по иным, естественным причинам. Адвокат Хольмгрен категорически отрицает наличие в доме, к примеру, газовых баллонов. Электропроводку год назад полностью заменили. Во время тушения пожара метрах в двадцати от горящего дома полицейская собака выкопала отрубленный человеческий палец. Указательный или средний палец левой руки. Причем принадлежал он, по всей вероятности, мужчине. И этот мужчина — чернокожий. Криминалисты тщательно осмотрели ту часть пожарища и двора, которая сейчас доступна, но ничего больше не нашли. Собаки тоже ничего не обнаружили. Прочесывание окрестностей результатов не принесло. Машина до сих пор не найдена, Луиза Окерблум — тоже. Вдобавок взорвался дом и обнаружен негритянский палец. Это все.

Бьёрк скривился:

— Что говорят медики?

— Мария Лестадиус из больницы осмотрела находку, — сказал Сведберг. — Говорит, нужно обратиться в криминалистическую лабораторию. Сама она по пальцам читать не умеет.

Бьёрк так и подскочил на стуле:

— Повтори. Как это «по пальцам читать не умеет»?

— Она так выразилась, — уныло пояснил Сведберг. Все знали привычку Бьёрка иной раз цепляться к пустякам.

Бьёрк припечатал ладонь к столу:

— Скверная ситуация. Фактически мы ничего не знаем. Роберт Окерблум что-нибудь добавил к своим показаниям?

Валландер решил до поры до времени помалкивать о наручниках. Опасался, что они уведут дознание в сторону от главных задач, а это сейчас совершенно ни к чему. Да и вообще сомнительно, чтобы наручники имели прямое касательство к исчезновению Луизы Окерблум.

— Нет, — сказал он. — У меня сложилось впечатление, что Окерблумы были самой счастливой семьей в Швеции.

— Может, она вдруг помешалась на почве религии? — сказал Бьёрк. — В газетах то и дело пишут о всяких безумных сектах.

— Методистскую церковь никак не назовешь безумной сектой, — ответил Валландер. — Это одна из старейших независимых церквей в Швеции. Хотя, признаться, я мало что знаю про их убеждения.

— Надо к ним присмотреться, — решил Бьёрк. — Какие будут соображения насчет дальнейших действий?

— Может, завтра что-нибудь прояснится, — сказал Мартинссон. — Когда начнутся звонки.

— Я уже выделил людей на телефоны, — сообщил Бьёрк. — Что еще можно предпринять?

— Работать фактически не с чем, — сказал Валландер. — У нас имеется палец. Это означает, что где-то есть чернокожий мужчина, у которого на левой руке не хватает одного пальца. Кроме того, он нуждается в медицинской помощи. Если он до сих пор не обратился ни к врачу, ни в больницу, рано или поздно ему все же придется это сделать. Не исключена и возможность, что он свяжется с полицией. Люди сами себе пальцев не отрубают. Во всяком случае, такое бывает крайне редко. Значит, кто-то применил к нему грубое насилие. С другой стороны, вполне вероятно, что он уже выехал из страны.