Битая карта - Иэн Рэнкин

— Хотите сказать, что он все время в разъездах?

— Да-да. Но и она тоже. Живет собственной жизнью, у нее свои друзья.

— Вы ее хорошо знаете?

— Нет-нет, я бы так не сказала. Вы не поверите, что мы в школе вытворяли. Кто бы мог подумать… — Она прикоснулась к окну. — Вам нравится этот дом, инспектор?

Довольно неожиданный поворот разговора.

— Он… мм… внушительный, — замялся Ребус. — Столько места.

— Семь спален, — сказала она. — Рэб купил его у какой-то рок-звезды. По-моему, не купил бы, если бы дом не принадлежал звезде. Зачем нам семь спален? Нас здесь только двое… А вот и Рэб.

Ребус подошел к окну. По дорожке к дому подъезжал «лендровер». Сквозь лобовое стекло видно было массивную фигуру человека за рулем. Машина, взвизгнув тормозами, остановилась.

— Что касается этих книг, — сказал Ребус, мгновенно превращаясь в следователя. — Насколько я понимаю, вы коллекционер?

— Да, собираю редкие книги. В основном первые издания. — Кэт Киннаул тоже сменила роль, всем своим видом выражая готовность оказать содействие полиции…

Открылась и закрылась передняя дверь.

— Кэт, чья это там машина?

Массивная фигура Рэба Киннаула появилась в комнате. Росту в нем было шесть футов два дюйма, а веса, вероятно, не меньше пятнадцати стоунов.[16]Его широченная грудь распирала клетчатую рубашку, в которой преобладал красный цвет. На нем были мешковатые коричневые вельветовые брюки, стянутые тонким ремнем. Он начал отращивать рыжеватую бородку, а его волнистые каштановые волосы оказались длиннее, чем помнилось Ребусу, — прикрывали уши. Он выжидательно посмотрел на Ребуса, который шагнул ему навстречу.

— Инспектор Ребус, сэр.

Киннаул удивленно посмотрел на него, потом вздохнул с облегчением, потом, как показалось Ребусу, забеспокоился. Что-то у него было не так с глазами; они словно не меняли выражения. Ребус невольно спросил себя: уж не почудилось ли ему, что на лице у Киннаула промелькнуло удивление, облегчение и беспокойство?

— Инспектор, в чем… То есть я хотел сказать, что-то случилось?

— Ничего особенного, сэр. Просто похищены несколько редких книг, и мы объезжаем частных коллекционеров.

— Вот оно что. — Теперь на лице у Киннаула появилась улыбка. Ребус не мог вспомнить, чтобы в каком-нибудь из своих фильмов он улыбался. И понятно почему. Улыбка превращала Киннаула из грозного тяжеловеса в великовозрастного подростка, лицо его сразу светлело, становилось невинно-добродушным. — Так, значит, вам Кэт нужна? — Он через плечо Ребуса посмотрел на жену. — Все в порядке, Кэт?

— В полном, Рэб.

Киннаул снова посмотрел на Ребуса. Улыбка исчезла.

— Вероятно, вы хотите взглянуть на библиотеку, инспектор? Вы могли бы там и поговорить с Кэт.

— Спасибо, сэр.

* * *

В Эдинбург Ребус возвращался задворками. Там и ехать приятнее, и машин меньше. В библиотеке ему не много удалось узнать, кроме того, что Рэб печется о своей жене, так печется, что даже не счел возможным оставить ее наедине с Ребусом. Чего он боится? Он все время торчал в библиотеке, делал вид, будто ищет что-то, потом уселся с книгой, прислушиваясь к незамысловатым вопросам Ребуса и наблюдая за тем, как Ребус вручает ей список книг с просьбой быть начеку в случае чего. Кэт Киннаул взяла у него ксерокопию и молча кивнула.

Библиотека располагалась наверху, в одной из комнат, изначально отведенных, вероятно, под спальни. Две стены были заставлены шкафами, в основном застекленными. И за этими раздвижными стеклами хранилась скучнейшая книжная коллекция — скучнейшая, на взгляд Ребуса, хотя одного ее вида оказалось достаточно, чтобы Кэт Киннаул вышла из своего сомнамбулического состояния. Она обратила внимание Ребуса на некоторые экземпляры.

— Великолепное первое издание… переплет из телячьей кожи… некоторые страницы так и не разрезаны. Вы только представьте: эта книга напечатана в 1789 году, но если я разрежу страницу, то буду первая, кто их прочтет. А вот это томик стихов Бёрнса, издание Крича…[17]первое издание Бёрнса в Эдинбурге. Есть у меня и кое-какие современные книги. Вот Мюриэл Спарк… вот «Дети полуночи»…[18]Джордж Оруэлл.

— И вы все это прочли?

Она посмотрела на Ребуса так, будто он спросил про ее сексуальные предпочтения. На выручку ей пришел Киннаул:

— Кэт коллекционирует книги, инспектор. — Он подошел и приобнял ее. — Она могла бы с таким же успехом собирать марки, фарфор или старинные китайские куклы. Верно я говорю, детка? Но у нас книги. Она собирает книги. — Он слегка привлек к себе жену. — Она их не читает. Она их коллекционирует.

Ребус покачал головой, постукивая пальцами по рулевому колесу. Потом вставил в магнитофон кассету с «Роллинг стоунз». Подмога конструктивному мышлению. С одной стороны, профессор Костелло с его великолепной библиотекой, книги которой читаются и перечитываются и стоят целое состояние, но они доступны, их можно взять и прочесть. С другой — Кэт Киннаул. Он не мог толком понять, почему сочувствует ей. Наверно, нелегко быть замужем за… Ну да, ведь она сама это сказала? Правда, говорила она об Элизабет Джек. Миссис Джек — вот кто действительно интересовал Ребуса. Чем дальше, тем больше — она просто не шла у него из головы. Он очень надеялся на скорую встречу…

* * *

Не успел он вернуться в кабинет, как ему позвонили из Даффтауна. Пока он поднимался по лестнице, он узнал, что, по слухам, к середине следующей недели поступит официальное сообщение: участок на Грейт-Лондон-роуд закрывается. «Вот тогда я и отправлюсь восвояси — в Марчмонт», — подумал Ребус.

В кабинете звонил телефон. Он всегда звонил, когда Ребус открывал дверь кабинета — чтобы войти или выйти. Зато когда он сидел за столом, телефон мог молчать часами, и хоть бы один…

— Ребус слушает.

Последовала пауза, а потом раздался такой треск на линии, будто звонили из Сибири.

— Инспектор Ребус?

Ребус вздохнул и расслабился.

— Да. Слушаю.

— Здравствуйте, сэр. Связь ужасная. Говорит констебль Моффат. Вы просили, чтобы кто-нибудь съездил в «Гнездо глухаря»?

Ребус навострил уши.

— Да, просил.

— Так вот, сэр, я только что вернулся и… — Треск раздался такой, будто заработал счетчик Гейгера. Ребус отвел трубку от уха. Когда треск прекратился, констебль как раз заканчивал: — Не знаю, что вам еще сказать, сэр.