Битая карта - Иэн Рэнкин

— Поверить не могу. Как это вы решились явиться сюда вчера без приглашения, можно сказать — вломились в дом…

— Ну, «вломился» — это вряд ли. Слушай меня. Я поговорю с Джеком, а ты тут разнюхай — нет ли где какой гнильцы.

— Вы имеете в виду в буквальном смысле — трупов?

— Я не предполагаю, что тут окажутся разлагающиеся тела в клумбах, если ты об этом. Нет, просто смотри в оба и держи ушки на макушке.

— А нос по ветру?

— Вот-вот.

Они разошлись: Ребус направился к входной двери, а Холмс двинулся вдоль дома к гаражу. Ребус нажал кнопку звонка. Было около шести. Хелен Грейг уже наверняка отправилась домой…

Дверь ему открыла Хелен Грейг.

— Здравствуйте, — сказала она. — Входите. Грегор в гостиной. Вы знаете, как пройти.

— Знаю, знаю. Совсем он вас измучил? — Он ткнул пальцем в циферблат своих часов.

— И не говорите, — улыбнулась она. — Настоящий рабовладелец.

Перед мысленным взором Ребуса возник непрошеный образ: весь затянутый в кожу Джек и Хелен Грейг на поводке… Он поморщился, прогоняя мерзкое наваждение.

— Как он? В порядке?

— Кто? Грегор? — Она тихонько хохотнула. — Ну, учитывая обстоятельства, вполне ничего. А что?

— Просто поинтересовался.

Она задумалась на мгновение, словно собиралась сказать что-то, но потом вспомнила о своих обязанностях.

— Вам что-нибудь принести?

— Нет, спасибо.

— Хорошо, тогда увидимся позже. — И она, минуя дугообразную лестницу, пошла в свой кабинет в задней части дома.

Черт, он забыл предупредить о ней Холмса. Вдруг тот заглянет внутрь через окно кабинета… Ну да ладно. Если раздастся истошный вопль, он будет знать, в чем дело. Ребус открыл дверь гостиной.

Грегор Джек был один. Слушал музыку. Звук был включен на минимум, но Ребус сразу узнал «Роллинг стоунз». Именно этот альбом он и сам слушал в машине. «Let It Bleed».[20]

Джек поднялся с кожаного дивана ему навстречу. В одной руке он держал стакан с виски.

— Вы и правда мигом, инспектор. Застигли меня врасплох, когда я предаюсь своему тайному пороку. Ну у нас у всех есть хотя бы один тайный порок. Верно?

Ребус снова вспомнил сцену в борделе. Джек, по-видимому, прочел его мысли и смущенно улыбнулся. Ребус пожал протянутую руку. Он заметил пластырь на больном пальце. Один тайный порок и одна тайная болячка.

Джек перехватил его взгляд.

— Экзема, — сказал он и вроде бы собирался добавить еще что-то.

— Да, вы говорили.

— Правда?

— Вчера.

— Вы должны меня извинить, инспектор. Обычно я не повторяюсь. Но вчерашний день и все, что было потом…

— Понимаю. — За плечом Джека Ребус увидел открытку на каминной полке. Вчера ее там не было.

Джек вспомнил, что держит в руке стакан.

— Могу я предложить вам выпить?

— Да, сэр, можете, и я принимаю ваше предложение.

— Виски устроит? Не думаю, что у меня есть что-то еще…

— Меня устроит что угодно, мистер Джек. — И неизвестно зачем добавил: — Я тоже люблю «Роллингов», особенно ранних.

— Согласен, — ответил Джек. — Сейчас в музыке сплошной трэш, не так ли?

Он подошел к камину — рядом на полке стояли бутылки и стаканы. Пока Джек наливал виски, Ребус приблизился к столу, за которым вчера Эркарт перебирал бумаги. Тут лежали письма на подпись (все с логотипом палаты общин в виде опускной решетки замковых ворот) и какие-то записи, связанные с парламентскими делами.

— Парламентская работа, — сказал Джек, подходя к Ребусу с его стаканом, — зависит от того, как вы сами ее представляете. Некоторые делают лишь самое необходимое, и уж поверьте мне, это тоже немало. Ваше здоровье.

— Ваше здоровье.

Они оба выпили.

— Но есть и такие, — сказал Джек, — кто выкладывается на все сто. Работают в округе, вовсю участвуют в парламентском процессе и вообще широко понимают свои обязанности. Выступают в публичных дебатах, пишут, ездят…

— И к какому же лагерю принадлежите вы, сэр?

«Что-то чересчур он много говорит, — подумал Ребус, — и в то же время не говорит ничего…»

— Я примерно посередине, — сказал Джек. — Прошу, садитесь.

— Спасибо, сэр.

Они оба сели. Ребус в кресло, Джек — на диван. Ребус сразу же понял, что виски разбавлено. Но кто его разбавил? И знает ли об этом Джек?

— Вы сказали по телефону, что хотите…

Джек поднял пульт и выключил музыку. Направил он пульт, как показалось Ребусу, прямо на стену. Никакой стереосистемы видно не было.

— Я хотел бы расставить точки над i в том, что касается моей жены, инспектор, — сказал он. — Должен признать, я беспокоюсь о Лиз. Хотя не стал об этом говорить…

— Почему, сэр?

Пока что Джек говорил как по писаному. Ничего удивительного, у него было больше часа, вполне достаточно, чтобы хорошо подготовиться. Но заготовка рано или поздно себя исчерпает. Ребус умел быть терпеливым. Интересно, куда делся Эркарт, спрашивал он себя…

— Публичность, инспектор, вечная головная боль. Иэн говорит, что следить за Лиз — моя обязанность. Думаю, он тут перегибает палку, но Лиз… не очень отзывчива…

— Вы думаете, она читала эти газеты?

— Почти наверняка. Она всегда покупает таблоиды. Обожает сплетни.

— Но она вам не позвонила?

— Нет, не позвонила.

— Немного странно, вам не кажется?

Джек нахмурился:

— И да и нет, инспектор. Я хочу сказать… Я не знаю, что думать. Лиз вполне способна просто посмеяться над всем этим. Хотя…

— Вы думаете, она может что-нибудь с собой сделать, сэр?

— Что-нибудь с собой сделать? — Джек не сразу понял суть сказанного. — Вы имеете в виду самоубийство? Нет, я так не думаю, нет, нет, это вряд ли. Но, возможно, она захотела просто исчезнуть, пока не уляжется скандал. А может быть, с ней что-нибудь приключилось… несчастный случай… Бог знает что. Если она уж очень рассердилась… то не исключено… — Он снова опустил голову, уперев локти в колени.

— Вы не думаете, что этим пора заняться полиции, сэр?

Джек сверкнул глазами.

— Трудный вопрос. Если я сообщу, что она исчезла… я имею в виду официальное заявление… а она найдется, и выяснится, что моя жена просто решила держаться подальше от всего этого…

— На нее это похоже — чтобы она решила держаться подальше?