Битая карта - Иэн Рэнкин

Ребус усиленно думал. Кто-то подставил члена парламента Джека… но ведь не его собственная жена? История в духе воскресных газет, но этот вопрос не давал Ребусу покоя.

Джек пожал плечами:

— Я бы так не сказал. Но с Лиз ни в чем нельзя быть уверенным. У нее переменчивый характер.

— Мы могли бы сделать служебный запрос, сэр. Чтобы наши коллеги на севере негласно проверили отели, гостевые дома…

— Когда речь идет о Лиз, то проверять нужно только отели. И только самые дорогие.

— Ладно. Тогда проверим дорогие отели, поспрашиваем. А не могла она отправиться к кому-нибудь из друзей?

— Ну, ее друзей по пальцам можно перечесть.

Ребус немного выждал, давая Джеку время подумать как следует. Мало ли какие у нее могут быть друзья-приятели, например Эндрю Макмиллан, убийца. Еще кто-нибудь из знакомых где-нибудь там же, неподалеку. Но Джек пожал плечами и повторил:

— По пальцам можно перечесть.

— Хорошо бы составить список, сэр. Вы могли бы даже сами связаться с ними. Позвонили бы, потолковали о том о сем. Если миссис Джек у кого-то из них гостит, человек будет вынужден сказать вам об этом.

— Если только она не попросила его не говорить.

И то верно.

— С другой стороны, — сказал Джек, — если выяснится, что она уехала на какой-нибудь остров и просто-напросто ничего не знала…

В конечном счете все сводится к политике — политика превыше всего. Ребус стал, пожалуй, чуточку меньше уважать Грегора Джека, но, как ни странно, нравиться он стал Ребусу чуточку больше. Ребус поднялся и пошел к полке — якобы для того, чтобы поставить стакан. Остановился у камина и взял в руки открытку. На ней был изображен молодой человек в спортивном кабриолете, на пассажирском сиденье в ведерке со льдом стояла бутылка шампанского. Пожелание над картинкой гласило: «Удачи!» Внутри было еще одно послание, написанное фломастером: «Будь спок! Мы с тобой». А ниже шесть подписей.

— Школьные друзья, — сказал Джек. Он подошел и встал рядом с Ребусом. — И еще двое по университету. Мы не теряем связи.

Некоторые имена Ребус уже знал, но он с готовностью изобразил удивление, и Джек принялся объяснять, кто есть кто.

— Гаук — Кэти Гау. Теперь она Кэт Киннаул, жена Рэба Киннаула, актера. — Его палец передвинулся к следующей подписи. — Тампон — это Том Понд. Архитектор, живет в Эдинбурге. Бильбо — это Билл Фишер, работает в каком-то журнале в Лондоне. Он всегда торчал от Толкина. — Голос Джека смягчился от воспоминаний. Ребус подумал о своих школьных друзьях: с кем из них он поддерживает связь — да ни с кем. — Сьюи — это Ронни Стил…

— Почему Сьюи?

Джек улыбнулся:

— Не уверен, что мне следует вам это говорить. Ронни меня убьет. — Он задумался на секунду и добродушно пожал плечами. — У нас была школьная поездка в Швейцарию, и одна девчонка зашла в номер Ронни и обнаружила, что он там занимается кое-чем. Она всем об этом рассказала, а Ронни стало так стыдно, что он выбежал на дорогу и улегся там. Сказал, что хочет самоубиться. Только ни одной машины так и не проехало, и ему в конце концов пришлось подняться.

— Так, значит, Сьюи — сокращенно «суицид»?

— Именно. — Джек снова вгляделся в открытку. — Секстон — это Алиса Блейк. Прозвище у нее от Секстона Блейка.[21]Детектива вроде вас. — Джек улыбнулся. — Алиса тоже работает в Лондоне. Что-то связанное с пиаром.

— А это?.. — Ребус показал на последнюю подпись — «Мэкки». Выражение лица у Джека изменилось.

— А, это… Энди Макмиллан.

— Чем занимается Энди Макмиллан?

«Мэкки, — подумал Ребус, — Мэкки-Нож.[22]Прямо в точку прозвище…»

Джек ответил с готовностью:

— Он в тюрьме, насколько я знаю. Трагическая история, трагическая.

— В тюрьме?

Ребус собрался расспросить подробнее, но у Джека было на уме другое. Он показал на имена на открытке:

— Заметили что-нибудь, инспектор?

Да, Ребус заметил, хотя поначалу и не собирался об этом говорить. А теперь сказал:

— Все подписи сделаны одной рукой.

Джек мимолетно улыбнулся:

— Браво.

— Ну, Макмиллан в тюрьме, а мистер Фишер и мисс Блейк вряд ли могли подписать открытку, так как живут в Лондоне, верно? Ведь все случилось только вчера…

— Да-да, логично.

— Так кто же?..

— Кэти. Она когда-то мастерски подделывала подписи, хотя по ней этого не скажешь. За любого из нас могла расписаться по памяти, не глядя на оригинал.

— Но мистер Понд живет в Эдинбурге… он разве не мог подписать?

— Он сейчас, кажется, по делам в Штатах.

— А мистер Стил?.. — Ребус ткнул пальцем в подпись «Сьюи».

— Сьюи вечно в разъездах, его трудно поймать, инспектор.

— Неужели? — задумчиво сказал Ребус. — Неужели?

В дверь постучали.

— Входите, Хелен.

Хелен Грейг приоткрыла дверь и заглянула в комнату. На ней был дождевик, и она затягивала пояс.

— Я ухожу, Грегор. Иэн еще не вернулся?

— Нет еще. Видимо, отсыпается.

Ребус поставил открытку на каминную полку. Он спрашивал себя, друзья ли окружают Грегора Джека — или кто угодно, только не друзья. Тоже вопрос…

— Да, кстати, — сказала Хелен Грейг, — тут у нас еще один полицейский. Я видела его у задней двери…

Дверь в кабинет открылась полностью, и в комнату вошел Брайан Холмс. Ребусу показалось, что он страшно смущен. Что это с ним? Оробел в присутствии парламентария Грегора Джека?

— Спасибо, Хелен. До завтра.

— Завтра вы будете в Вестминстере, Грегор.

— Господи, совсем забыл. В таком случае до послезавтра.

Хелен Грейг вышла, и Ребус представил Джеку Брайана Холмса. Холмс как-то уж чересчур стушевался. Что с ним такое, черт побери? Загадка. Тут Холмс откашлялся. Он смотрел только на своего начальника, избегая встречаться взглядом с хозяином дома.

— Сэр, э-э… Вам, вероятно, следует кое-что увидеть. За домом. В мусорном баке. Я просто хотел выбросить мусор из карманов, поднял крышку…

Грегор Джек побелел как смерть.

— Хорошо, — быстро сказал Ребус. — Веди, Брайан.