Плата за жизнь - Николай Леонов

– Ну, лучше, если бы вы получили “Оскара”. Шучу, Игорь, шучу. Канн для меня достаточно. Как у вас со временем?

– Я снимаю некоммерческое кино, сейчас в простое, проще говоря, бездельничаю. Лев Иванович, у меня ничего нет, а времени предостаточно, девать некуда.

– Тогда приезжайте в гости. Вы москвич?

– Москвич. – Игорь вздохнул.

– Тогда вы найдете меня легко, возьмите ручку, запишите адрес.

– Я готов. Лев Иванович.

Гуров продиктовал адрес, попросил режиссера повторить, сказал: “Жду”, – и положил трубку.

– Старые мы, Станислав. Для нас кто моложе тридцати, тот пацан.

– Пройдет несколько лет, и для нас человек моложе сорока будет тоже пацаном, – философски изрек Крячко, – если раньше не убьют.

– Спасибо на добром слове. Когда он прибудет, ты закройся на кухне. Можешь слушать, но не показываться, парень начнет стесняться.

– Я могу уйти.

– Не можешь, ты мне нужен.

Режиссер Игорь Козлов был высокий, худой, лохматый, с огромными черными глазами. Джинсовый затертый костюм болтался на нем как на вешалке, видно, нужного размера раздобыть не удалось. Здороваясь, он взглянул вызывающе: так смотрят люди стеснительные, неуверенные.

– Проходите, Игорь, располагайтесь. – Гуров указал на диван и кресло. На столике стояли чашки, кофейник, бутылка коньяку, рюмка и пепельница. – У меня курят. Я на минуточку отлучусь. – Он без надобности ушел на кухню.

– Ну? – Крячко отложил книгу. – Каков?

– Не приглядывался, стесняется, пусть пообвыкнет.

Гуров вернулся в гостиную, сел в нелюбимое низкое кресло.

– Вы Сашу Турина давно знаете?

– Не очень, года два.

Гуров разлил кофе по чашкам, плеснул в бокалы коньяку.

– Со знакомством, за здоровье. – Гуров поднял бокал, пригубил. – Саша говорил, кто я, какова моя профессия?

– Сказал, что мент, розыскник.

Гуров понял, что молодой режиссер обманывал, у него с Туриным состоялся обстоятельный разговор, который, видимо, закончился предупреждением комментатора, что сыщик не любит болтунов.

– Да, я сыщик, – сказал Гуров. – Судя по моему возрасту, понимаете, что я старый сыщик.

– Вы совсем молодой!

– Не лги, нехорошо, мне пятый десяток.

– У вас потрясающая внешность, сочетание крайне редко встречающееся, – увлеченно заговорил режиссер. – Вы обаятельны, одновременно излучаете силу и угрозу. Я с удовольствием снял бы вас в главной роли.

– Невозможно, у меня нет времени, и я боюсь камеры, каменею.

– Пустяки, вас надо просто увлечь... Ну, мне не дают денег, так что разговор пустой. Я вас слушаю, чем могу быть полезен?

– Не обижайтесь, Игорь, я вынужден вас предупредить, наш разговор коснется совершенно секретных дел. Ни Саше Турину, ни любимой девушке...

– Я понимаю. – Режиссер неожиданно повзрослел, смотрел спокойно.

– Надеюсь. От вашей сдержанности будет зависеть моя жизнь. Может, звучит высокопарно, и вы бы такой текст не пропустили, но я говорю как есть.

– Я понимаю, – повторил режиссер.

– Значит, такая ситуация. Я вскоре буду присутствовать на собрании крупных воровских авторитетов. Они в лицо меня не знают, однако слышали, что такой мент существует. Вскоре одного из них предупредят, что сыщик пробрался в “святая святых”. Людей будет немного, кроме меня, четверо. Выбор невелик, как вы уже заметили, внешность у меня броская, приметы авторитету сообщат.

Если он меня вычислит сразу, то и убьют сразу. Надо мою внешность изменить так, чтобы, получив предупреждение, человек, который меня уже видел, не опознал по описанию.

– Сложно, – после долгой паузы произнес режиссер. – Ведь надо еще сделать так, чтобы еще до предупреждения, сразу, в момент знакомства, на вас не обратили внимания.

– Да уж постарайтесь.

– Лев Иванович, встаньте, пройдитесь по комнате. Гуров поднялся, начал разгуливать по гостиной.

– В первую очередь убрать выправку. Вы держитесь, как Яковлев в “Гусарской балладе”, где он играл поручика Ржевского. Представьте, что вы возвращаетесь домой после тяжелого дня и в каждой руке у вас сумка с картошкой.

Гуров сосредоточился, слегка ссутулился, опустил руки и пошел, как ему казалось, изобразив здорово.

– Прекратите, садитесь. – Режиссер махнул рукой. – Вы естественны, как плохой провинциальный актер в роли князя Болконского.

– Благодарю, но у меня другая профессия.

– Молчите! Здесь говорю только я! – Игорь обжег Гурова взглядом. – Я подумаю и с вашей выправкой справлюсь. Какова среда обитания, что за люди будут вас окружать?

– Я точно не знаю, могу лишь предположить. Они явно не дураки и богаты. Культурный уровень средний, двое моего роста, примерно моего возраста. Я так предполагаю, могут прибыть и другие.

– Не много же вы знаете.

– Если бы я знал много, не лез бы в пекло.

– Понимаю, – в который уже раз вздохнул режиссер. – В обыденной жизни грим не годится. Вы можете оказаться небритым?

– Отпадает. Думаю, что белая рубашка обязательна.

– Но ведь галстук можно повязать и плохо?

– Такое возможно.

– Нечищеные туфли?

– Это вряд ли.

– Нужен серый твидовый костюм.

– У меня нет, и в министерстве нет костюмерной.

– Дорогая куртка, кожаная, лучше лайковая, имеется?

– Я вам покажу, что у меня имеется, а вы отберете. – Гуров встал, прошел в спальную комнату, раздвинул шкаф.

Режиссер брал вешалку, оглядывал костюм, куртку с брюками, вешал обратно, наконец закрыл шкаф, вернулся в гостиную, налил себе коньяку и выпил. Перед Гуровым предстал совершенно другой человек, а не тот стеснительный юноша, что топтался недавно на пороге.

– Ваш гардероб не годится, одежда паршивого интеллигента, спортсмена, опять же паршивого интеллигента. Костюм, туфли, галстук я вам достану. – Режиссер принюхался. – Одеколон надо сменить, дадите денег, я выберу и куплю. С внешностью мы справимся. Что делать с речью? С манерой говорить?.. Сколько у нас времени?

– Два дня.

– Немало. У вас есть знакомый авторитет?

– Имеется, к сожалению, не один. – Гуров улыбнулся.

– Вы берете одного, которого знаете лучше. К завтрашнему дню составьте перечень его любимых слов и выражений. Я приеду вас одевать, посмотрю, отберу, что годится. Вы за ночь выучите. Да, мне нужна машина с водителем.

Гуров поднялся, открыл дверь на кухню, сказал: