Смерть наяву - Марина Серова

— Для Роальда? — выпучил глаза Муханов. — Голицын, так за тобой охотятся террористы? С какой это стати, милый ты мой?

— Я кому-то перешел дорогу, — не без гордости заявил Голицын. — Со мной вообще опасно иметь дело. Видишь, какие подарочки преподносят?!

— Слушайте, ребята, а вы ничего не придумываете? — прищурился Муханов. — Может, цену себе набиваете, а? Вдруг эта бомба для меня?

— Считайте, как вам удобнее, — пожала я плечами. — О! Вот, уже и грохнуло. Ну что, пойдем посмотрим, какова прочность брони из Цюриха?

Швейцарцы не подкачали. Даже дверцы не сорвало — бомба была малой мощности, но останься мы в комнате рядом с этим милым «сюрпризом» — всем троим бы не поздоровилось.

— Фу, какая мерзость! — заткнул нос Муханов, когда открыл дверь сейфа.

— Да уж, запашок у этого вещества весьма специфический, — согласилась я.

— Вижу, вы разбираетесь во взрывчатке, — сказал Муханов.

— Есть немного, — не стала возражать я. — Попросите, чтобы нам принесли еще кофе. Кстати, как там поклонники, не передрались?

Я намеренно перевела разговор на другую тему. Директор радиостанции просек, что я птичка непростая, а мне было влом отвечать на его вопросы.

Не могла же я, в конце концов, выкладывать ему, что изучала взрывчатые вещества на протяжении целого семестра в разведшколе.

Конечно, я могла бы ему рассказать, что здесь действовал явный дилетант: бомба с часовым механизмом — вчерашний день террористов. Сейчас в ходу радиоуправляемые взрывные устройства. Могла бы рассказать… Но зачем?

— Уф, вроде все обошлось, — снова появился в офисе секретарь. — Открыточки ваши факсимильные, господин Голицын, поклонники, само собой, не поделили. Драка небольшая вышла, но ОМОН всех выгнал. Кажется, одной девице нос разбили.

— Охрана?

— Да нет, что вы, господин директор, — даже ужаснулся секретарь. — Как можно! Свои, фанатки. А чем это у вас так пахнет?

— Бенгальские огни жгли, — поднялся Муханов и загородил собой сейф. — Ну все, нам пора двигаться. Пусть охрана проверит черный ход — мне надо проводить гостей. Как будет готово — свистни!

Мы вышли из здания беспрепятственно. Муханов, как и обещал, проводил нас до двери, но наружу выходить не стал и попрощался на пороге.

Перед тем как выйти, я бегло осмотрела подходы к радиостанции. Не обнаружив ничего подозрительного, сделала Голицыну знак рукой.

Мы обошли здание и, пройдя по противоположной стороне улицы, вернулись к стоянке.

— Одну минуточку, — послышался сзади вежливый голос, когда я уже взялась за дверцу своего «Фольксвагена».

Я обернулась. Передо мной стоял высокий смуглый мужчина в дорогом плаще из тонкой ткани. Он приветливо улыбался мне и Роальду.

— Разрешите с вами побеседовать? — обратился он к Роальду.

— А вы кто? — спросила я. — Часом не из фирмы «Игги»?

— Какой «Игги»? Зачем «Игги»? — искренне удивился человек в плаще. — Я от Кахи Палиашвили. Помните, вам звонили на квартиру?

— Угу, — так же угрюмо кивнула я. — Припоминаю. И что дальше?

— Мне нужно с вами поговорить, — мягко повторил человек.

— Не нужно, — грубо ответила я, покачав головой, и, открыв дверцу, дождалась, пока Роальд сядет на заднее сиденье.

Потом залезла сама и вырулила на магистраль, предоставив незнакомцу стоять на том же месте и глядеть нам вслед с той же доброжелательной улыбкой.

— Грузины какие-то, — пожал плечами Роальд. — К чему бы это?

— Посмотрим, — ответила я, гоня машину по городским улицам и изредка бросая взгляд в зеркальце заднего вида. — А что это за «Игги»?

— Понятия не имею, — без интереса отозвался Роальд. — Откуда ты взяла это слово?

— Да так… тоже звонили, — отозвалась я. — Домой поедем или как?

— Может быть, перекусим в ресторанчике? — предложил Роальд. — Должны же быть в этом городе хорошие рестораны. Как идея?

— Честно говоря, не очень. Знаешь, на сегодня, пожалуй, хватит с нас публичности, — настаивала я. — Стоит тебе выбраться на люди, как сразу происходит какая-нибудь поганка. Поехали домой.

Роальду такая перспектива была явно не по душе. Он насупился и запыхтел.

— Не хочу домой, — капризно заявил он. — Сидеть в четырех стенах… Что это за удовольствие! Давай хотя бы заедем к родителям!

— А давай не будем, — снова осадила его я. — Давай не будем нарываться на неприятности. Ты же под угрозой, дорогуша, и мое присутствие рядом — ма-аленький шанс, что тебе все же удастся выжить.

— Вот как? А что бы ты сделала на моем месте? — с вызовом спросил Роальд.

— Собрала бы вещички и умотала в Москву, наплевав на мероприятие, — соврала я.

На самом деле, окажись я на месте Голицына, я приложила бы все силы для того, чтобы найти этого таинственного злодея. Найти и наказать.

— Ну уж нет! — с дрожью в голосе проговорил Роальд. — Ты меня принимаешь за кого-то другого. И вообще… Ты не обижайся, но временами, Женя, ты бываешь просто невыносима. Говоришь со мной как с ребенком. Я привык к другому обращению.

— Да-а? — съязвила я. — Это когда тебе восьмиклассницы на шею вешаются и говорят: «Я вся твоя навеки!» Так, что ли?

— А хоть бы и так!

— Вот умотаешь к себе после мероприятия, там и целуйся с ними. А пока что, голубь мой, изволь слушать умную тетю и не спорь с ней.

— Останови, — глухо сказал Роальд. — Немедленно останови машину.

Тут я поняла, что переборщила и надо как-то выправлять положение. Притормозив на ближайшем перекрестке, я повернулась к Голицыну.

* * *

— Ромочка! — взяла я его за руку. — Ну давай не будем ссориться!

— Это ты со мной ссоришься! — не желал уступать Роальд. — Что ни слово — то оскорбление. В конце концов, у меня тоже есть гордость!

— Хорошо, я виновата…

— Что касается меня, то я к тебе со всей душой, — так же обиженно продолжал Голицын. — А у тебя, как в старой песенке Миронова, «ко мне интерес небольшой»… Вот и смотри, кто виноват!

«Кажется, оттаял, — подумала я. — Если стал цитировать эстрадные песенки».

— Ну все, прости, я больше не буду, — заверила я его. — Мир?

Но Роальд Голицын был крепким орешком. Соглашаться просто так он не желал.

— Какой же может быть между нами мир, когда ты на меня просто плюешь!

— Да когда же я на тебя плевала, Ромочка, миленький? — не сумев сдержать улыбку, спросила я. — Назови хоть один пример.

— В переносном смысле, — поиграл желваками Роальд. — А пример — пожалуйста. Я хочу есть. И не какие-нибудь полуфабрикаты из супермаркета.