Тюрьма глухаря - Евгений Сухов

– Знаю, – едва поморщившись, ответил Алешкевич. – Но наше знакомство поверхностное. Когда-то дружили в молодости, было дело… А потом наши пути разошлись. Но сами подумайте, что может быть общего у человека моего положения, который даже нигде не работает, и у бизнесмена, который не ведает счета деньгам?

– Вот как раз об этом и хотелось с вами поговорить. Я слышал, что вас объединяет одна страстишка… Карты! Верно?

– Есть такой грешок, люблю проводить время за картами. Но это все от скуки. А какие слабости у Приходько, увы, я не знаю! – широко улыбнулся Игорь и добавил: – Мне кажется, что такие люди вообще не подвержены слабостям.

– Это преувеличение. У каждого свои слабости. – Женской руки в квартире не ощущалось, это однозначно, но вряд ли хозяина можно было назвать монахом: на чашке, стоявшей на краю стола, отчетливо виднелись следы от губной помады. – Он сказал, что неделю назад вы проиграли ему фамильные драгоценности.

– Да, было такое, – нехотя признался Алешкевич. – Надеюсь, что за карточную игру у нас не судят? Иначе надо пересажать половину России. Я ни у кого и ничего не крал. Драгоценности достались мне по наследству.

– Все так, но дело в том, что ваши фамильные ценности у него были украдены.

– Досадно… – хмыкнул Алешкевич. – Остается только посочувствовать. Ему надо порасспрашивать прислугу. И вообще, я бы посоветовал ему не оставлять такие серьезные вещи на видном месте, они требуют присмотра.

– Дело в том, что эти драгоценности были похищены из сейфа.

– Вот даже как! И каким же образом?

– Вас интересуют детали?

– Ну-у… Если возможно.

– Взломали стенку сейфа и достали.

– Ах вот оно что! – еще больше удивился хозяин. – Постойте, уж не меня ли вы подозреваете в ограблении? Посмотрите на эти руки, – выставил он тонкие кисти, – неужели вы всерьез считаете, что я могу сделать что-то этими пальцами? Ими можно только карты держать.

– Вас пока никто не подозревает в ограблении, – сдержанным тоном проговорил Загорский, пригасая пыл Алешкевича. – Но вы могли кому-то ненароком рассказать о своем проигрыше и о том, кому перепали эти ценности. Вы с кем-нибудь разговаривали по этому поводу? Говорили, что драгоценности достались Приходько?

– Даже не знаю, что вам на это ответить. – Алешкевич, слепив сочувственную гримасу, развел руки в стороны. – У меня нет привычки делиться с кем-то своими неудачами. Проиграл – и забыл! Как пришло, так и ушло. Я же все эти драгоценности не своим горбом наживал. Чего же втягивать в свои неприятности посторонних людей?

– Весьма разумная позиция, – согласился майор. – А как они вам достались?

– По наследству, от моего деда. Если вас интересует, так у меня есть все сопутствующие документы. Там же имеется и описание всех этих ценностей. Есть даже пара фотографий пятидесятилетней давности, на них моя бабка с изумрудной брошью. Хотите, покажу?

– Думаю, это лишнее. А кто был ваш дед?

– В свое время он служил в ЧК. Был одним из заместителей Бокия, председателя Петроградского ЧК.

– А у вас есть фотографии фамильных ценностей, что вы проиграли Приходько?

– Представьте себе, нет! Я их просто выбросил. Какой прок от этих фотографий? Чтобы они напоминали о моих пропавших драгоценностях? Нет, такой изощренный мазохизм мне не по нутру!

– Что ж, больше не смею вас задерживать, – поднялся Загорский. – Если все-таки что-то вспомните, сообщите по этому телефону, – протянул он визитку.

– Непременно, – серьезно ответил Алешкевич, вытягивая из толстых пальцев плотный лист бумаги.

Попрощавшись, Загорский ушел.

Алешкевич подошел к окну и через щелочку между занавесками стал наблюдать за удаляющимся майором. Вот он подошел к охраннику и некоторое время о чем-то с ним разговаривал, а потом потопал к бежевому «Ситроену», стоявшему неподалеку от ворот.

Игорь посмотрел на визитку, которую продолжал держать в руках, и, порвав ее на части, швырнул в урну. Достав из верхнего ящичка длинный ключ с двумя воротками на самом конце, подошел к сейфу. Небольшой, встроенный в стену и вмонтированный в пол, он способен был противостоять любому насилию извне. Во всяком случае, о металл, из которого была сделана его дверца, обломается арсенал любого «медвежатника». Сунув ключ в замочную скважину, дважды провернул и услышал, как распорки, державшие дверцу с четырех сторон, послушно втянулись в толщину металла. Вытащив из кармана бирюзу, вправленную в цветное золото, он некоторое время рассматривал на ладони красивый темно-синий рисунок, напоминавший распустившийся лотос. Прежде эта брошь принадлежала его прабабке, которая была подругой самой царицы Александры Федоровны. По семейным преданиям, царица подарила ей эту брошь на день ангела. Сомневаться в этом у Игоря не было причин, тем более что на обратной стороне застежки имелось клеймо царствующего дома. Бирюзу он частенько брал с собой, воспринимая камень как серьезный оберег. Вот только лучше сейчас поместить его в сейф, к другим фамильным украшениям.