Перстень Александра Пушкина - Анна Князева

– С чего ты взяла?

– Видел, какая ванная?

– Теперь таких много.

– Кругом позолота, муранские зеркала, дизайнерские светильники и умывальники по миллиону за штуку. Парфюм в хрустальных флаконах с пробками из чистого золота.

– Дай. – Сергей Дуло забрал телефон, посмотрел и снова вернул Полине. – Никогда бы не подумал.

Характерным движением большого и указательного пальцев Полина увеличила какой-то фрагмент.

– Что там? – поинтересовался Сергей.

– Подожди. – Она что-то рассматривала, потом подняла голову. – На полочке у зеркала – перстень.

Сергей подсел ближе и склонился над телефоном.

– Точно…

– Мужской… – Полина максимально увеличила изображение. – Смотри, на камне вырезаны какие-то знаки.

– Где? – Он пригляделся. – Да, что-то есть.

Полина решительно заявила:

– Звони своей Курочке, скажи, чтобы обработала снимок на компьютере, укрупнила фрагмент с перстнем и с максимальным разрешением переслала тебе.

– Зачем? – Сергей внимательно посмотрел ей в лицо: – Ты что-то разволновалась.

– Я контуженая, – огрызнулась жена. – И это все объясняет.

Дуло забрал телефон и с неохотой набрал номер Курочки:

– Прости, Нина Витальевна… – Он в точности повторил то, что сказала ему Полина.

– Вы глазастый, – похвалила его Курочка. – Часа через полтора сделаю и сразу же перешлю вам.

– Раньше не получится?

– Я за рулем.

– Тогда буду ждать. – Сергей убрал телефон и позвал хозяина, чтобы рассчитаться.

Пока они сидели в шашлычной, на улице стемнело. Сергей помог Полине забраться в машину. Глядя, как осторожно она обращается с забинтованной рукой, он заметил:

– Нужно сделать перевязку.

– До завтра потерпит.

– Напомни заехать в аптеку.

– Проще в больницу.

– Не проще… – Сергей уселся в машину и запустил двигатель. – С осколочным в больницу нельзя. Сами все сделаем.

– Думаешь, меня уже ищут?

– Думаю, да.

– В гостиницу нам тоже нельзя?

– Нежелательно. К тому же у тебя нет с собой паспорта.

– Чего нет, того нет. – Полина удрученно вздохнула. – И что нам теперь делать?

– Утро вечера мудренее.

– Но ведь ночевать где-то нужно…

– Есть одна мысль.

– Едем к Татьяне?

– Только сначала ей позвони.

Полина неловко заерзала в кресле. Сергей спросил:

– Что?

– Я не помню ее номер.

– Тогда вспоминай адрес.

Она подозрительно замолчала.

– Ну?

– Крестовский остров, улица Депутатская…

– Дом?

– Кажется, третий.

– Кажется или третий? – насторожился Сергей.

– Нет, дом – десять.

– Квартира?

– Тридцать три. Это я точно помню.

Сергей Дуло заинтересованно развернулся:

– Могу я знать, почему?

Она улыбнулась.

– Не догадываешься? Это напрямую связано с моим днем рождения.

– Оно у тебя четвертого.

– Какой же ты! – огорчилась Полина. – Сколько лет мне исполнилось, помнишь?

– Тридцать три.

– Ну и?..

– Только поэтому? – Сергей Дуло тронулся с места и выехал на дорогу. – У тебя столько всего понамешано.

– Где?

– Где-где… В голове!

– Мне простительно, я контуженая.

– Слава богу, вспомнила адрес.

Сергей забил в навигатор необходимую информацию и, дождавшись, когда тот проложит маршрут, сообщил: – Через час будем на месте. Только он меня через центр поведет. Пробки… Конец рабочего дня.

– Это хорошо, заодно Питер посмотрим. Мы же хотели здесь побывать.

– Хотели, – ворчливо согласился Дуло. – Только не с таким результатом.

И как только Сергей замолчал, и он, и Полина почувствовали, что эту тему лучше не развивать. У обоих возникла уверенность, что стоит им допустить хотя бы тень сомнения в благополучном исходе дела, как все рухнет. Поэтому ближайшие двадцать минут они продолжали молчать. Но когда автомобиль свернул на набережную реки Мойки и они встали в глухую пробку, Полина вдруг оживилась:

– Видишь слева желтый дом?

– Трехэтажный? – уточнил Дуло.

– Номер двенадцать. Здесь жил Пушкин. – Она вздохнула. – В последний раз я была там больше десяти лет назад.

– Здесь квартира-музей?

– Да… Не знаю, почему, но сегодня я весь день вспоминаю о той давней поездке… – Полина развернулась к мужу в три четверти. – На четвертом курсе в зимние каникулы мы с Татьяной Масейкиной сели в поезд и отправились в Питер. Поселились в каком-то затрапезном отеле и целую неделю бегали по музеям. Кстати, именно тогда она познакомилась со своим будущим мужем и после окончания университета переехала к нему насовсем. – Она ненадолго задумалась, потом тихо сказала: – Мне было так его жаль…

– Мужа?

– При чем тут муж? Пушкина!

Не сдержавшись, Сергей улыбнулся.

– Экскурсовод рассказывала о его гибели так, словно потеряла в нем близкого человека.

– Пушкин – наше все, – сообщил Дуло.

– Сказал какой-то дурак. Теперь все повторяют.

– Брякнул, не подумав, – извинился он.

Не обращая никакого внимания на его извинения, Полина увлеченно продолжала:

– Я, помнится, даже заплакала, когда зашла в его кабинет и увидела диван, на котором он умирал после дуэли.

– Неужели диван подлинный?

– Самый что ни на есть. Уж не знаю, как его сохранили. Только представь, сколько прошло времени. Революция, блокада…

Не выдержав, Сергей посигналил.

– Да что они там!

Автомобильная пробка стояла намертво.

– Такая трагедия… – продолжала Полина. – Причем, заметь, и для одного, и для другого: Пушкин умер, а Дантеса разжаловали и выслали из России.

– Гад.

– Ты про кого? – поинтересовалась она и посмотрела в окно.

– Про этого немца.

– Во-первых, Дантес был французом, хотя немецкой крови в нем было достаточно. Во-вторых, в этой истории все очень запутано. Возможно, Дантес был не так уж виноват.