Тайна персидского обоза - Иван Любенко

— Ну да, я.

— Я хотел бы просмотреть записи в соответствующем журнале.

— Извольте, — лекарь взял со стола толстую, похожую на амбарную, книгу, поплевал на указательный палец и стал быстро шелестеть страницами, отчего листы стали напоминать большую белую чайку с подрезанными крыльями, которая пыталась взлететь, но никак не могла. Остановившись, он показал нужное место Самоварову.

Ознакомившись, надворный советник спросил:

— Не могли бы вы припомнить, как далеко стояли госпитальные подводы от обозных телег?

— Практически рядом, в трех саженях.

— А где находилась обозная охрана?

— Как только солдаты увидели облитые известью телеги, они разбежались кто куда и вернулись только после того, как со двора уехала похоронная команда.

— Вы присутствовали на кладбище?

— Но какое это имеет зна…

— Вы присутствовали на кладбище? — ледяным голосом повторил вопрос Самоваров.

— Нет. Я, знаете ли, плохо чувствовал и послал вместо себя нашего фельдшера. Позже он мне доложил, что все шестнадцать тел погребены.

— Я бы хотел с ним пообщаться.

— Пойдемте, я вас проведу. Он, должно быть, в хирургическом зале.

Миновав несколько переходов, Самоваров оказался в другом крыле здания. Спустившись по щербатым ступенькам в полуподвальное, слабо освещенное помещение, они прошли несколько саженей и очутились перед дверью, из-за которой доносились пронзительные, душераздирающие крики.

— Это операционная. Подождите здесь, пожалуйста, — попросил Лисовский и прошел внутрь. В распахнувшемся на секунду узком дверном проеме взору Самоварова явилась ужасная картина: на выложенном плиткой полу лежал обнаженный человек, привязанный за конечности к чугунным кольцам, ввинченным в пол. Фельдшер и дюжие санитары держали несчастного за голову, руки, ноги, в то время как обер-лекарь Краузе в длинном окровавленном фартуке острой зубчатой пилой крошил белую кость голени несчастного. От увиденного Ивана Авдеевича стало слегка подташнивать, на лбу выступили капли холодного пота, а перед глазами побежали мелкие зловредные мошки — верный признак головокружения. Придерживаясь за стену, он поднялся по ступенькам и быстрым шагом, пройдя все переходы, устремился на улицу. Свежий и прохладный воздух вновь привел Самоварова в чувство.

Через пару минут появился полковой врач в сопровождении высокого широкоплечего мужчины с пшеничными, слегка седеющими усами.

— Фельдшер Пархомов, Иван Лукич. Чем могу служить? — пробасил немолодой уже господин в длиннополом сюртуке и фуражке с отливающим черным блеском козырьком.

— Надворный советник Самоваров. Я хотел бы взглянуть на могилы солдат, кои были похоронены первого числа прошлого месяца. Не соблаговолите ли показать их?

— Конечно. До военного кладбища рукой подать, — указал вниз медик.

— Что ж, не будем откладывать.

Спустившись вниз с Крепостной горы, они вскоре достигли погоста.

— Вот они — скромные защитники Отечества. Подряд все шестнадцать могил. Ни пуля, ни кривая персидская сабля их не смогли победить, а проклятая чужеземная хворь одолела. Земля им пухом, — троекратно перекрестился Пархомов и поклонился.

— А скажите-ка, Иван Лукич, вы были здесь до самого конца?

— Да. Назад вернулся вместе с похоронной командой.

— А сколько было в ней человек?

— Кажется, восемь.

— Восемь, говорите? — проронил Самоваров и тут же принялся мысленно рассуждать: «Выходит, что первоначальная версия о том, что похищенный сундук оказался в одном из шестнадцати захоронений, кажется маловероятной, поскольку в таком случае соумышленниками кражи оказались бы солдаты, копавшие могилы, что вряд ли возможно. А что, если персидский сундук спрятали среди гробов под парусиной, а потом во время следования незаметно сбросили с телеги? Но и в этом случае пришлось бы что-то объяснять сопровождающим. Трудно представить, что преступники были среди могильщиков. Ну как могли эти необразованные, далекие от науки люди заранее изготовить поддельные печати и опломбировать купленный ими точно такой же сундук? Нет, это положительно невозможно! И что же? Значит, я снова вернулся к истокам расследования? Тупик? Ну нет… Надо бы обязательно встретиться с Латыгиным, время еще есть». Испытывая непонятное, смутное сомнение, Иван Авдеевич потянулся было рукой к жилетному кармашку, дабы удостовериться, который час, но вспомнил, что вчера подарил брегет Игнатьеву. «Вот и славно! Без часов как-то свободней и легче дышится!» — успокоил себя надворный советник.

— Это на следующий день, когда выносили еще пятерых, отрядили уже десять человек, чтобы поскорее управиться, — вдруг заговорил Пархомов.

— Так, стало быть, и на другой день хоронили? — встрепенулся Самоваров.

— Ну да, трех холерных солдат и двух паломников. Только на этот раз на кладбище вместе с ними я уже не поехал. Почему-то сам доктор Краузе изволил сопровождать подводы.

— А что здесь удивительного?

— Да раньше никогда такого не случалось. Обычно этим занимался либо я, либо доктор Лисовский, но уж никак не главный врач гарнизона.

— А скажите, Иван Лукич, персидский обоз к тому времени уже покинул расположение части или еще оставался здесь?

— Как же! Они опять с нами столкнулись. Ведь морг как раз с этим соляным амбаром соседствует. Как только санитарные телеги подкатили, так их полковник сразу же выставил караульных у фурштата, а сам вместе с Рыжиковым отправился в интендантское управление.

— Вот, значит, какой реприманд вырисовывается, — задумчиво проронил Самоваров.

— Простите?

— Неожиданный, говорю, оборот дело принимает, — объяснил надворный советник. — Ну да бог с ним! Пора и обратно…

От каменных плит и деревянных крестов, опавших листьев и давно увядших цветов веяло прощением и покоем. Высокие морщинистые тополя, будто почтенные старики, махали на ветру сухими ветками-руками, прощаясь с посетителями воинской юдоли.