Тонкий расчет - Сидни Шелдон

Оливер был занят с утра до позднего вечера и наслаждался каждой минутой своего существования: встречался с политиками, обсуждал законопроекты, вносил предложения, одобрял или запрещал те или иные ассигнования, присутствовал на совещаниях, произносил речи, проводил прессконференции и давал интервью. Газеты, такие как франкфортский «Стейтджорнэл», лексингтонский «Геральд лидер» и луисвилльский «Курьер джорнэл», не уставали петь ему дифирамбы. Он постепенно приобретал репутацию энергичного и деятельного губернатора. Теперь Оливер вращался в самых высоких кругах, но в глубине души сознавал, что обязан этим женитьбе на дочери сенатора Дэвиса.

Ему нравилось жить во Франкфорте, красивом старом городке, уютно расположившемся в живописной речной долине среди невысоких кентуккийских холмов, поросших знаменитой «голубой травой» – пыреем. Но, наверное, в Вашингтоне будет не хуже.

Суматошные дни складывались в недели, месяцы… Оливер не успел оглянуться, как настал последний год его пребывания у власти. Он с самого начала назначил Питера Тейгера своим пресс-секретарем и не ошибся. Тейгер всегда был откровенен до прямолинейности, говорил с репортерами без всяких уверток, а неизменно высокие моральные принципы и порядочность, те самые старомодные, но вечные ценности, о которых он так любил рассуждать, обезоруживали даже противников Рассела. С таким пресс-секретарем он был неуязвим. Тейгер и его черная повязка были почти так же известны, как сам губернатор.

Тодд Дэвис взял за правило не реже раза в месяц прилетать во Франкфорт и встречаться с Оливером.

– Когда выводишь на скачки чистокровную лошадь, – говаривал он Питеру, – за ней нужен глаз да глаз, чтобы не сбилась с ноги.

Как-то холодным октябрьским вечером Оливер и сенатор сидели в кабинете. Они и Джан только что вернулись с ужина в «Габриеле», и Оливер незаметно сделал жене знак оставить их вдвоем. Та послушно вышла.

– У Джан такой счастливый вид, Оливер. Я очень доволен.

– Пытаюсь делать все, что могу, Тодд.

Сенатор Дэвис едва заметно усмехнулся, гадая, как часто Оливеру удается ускользать по вечерам в нанятую Питером квартирку.

– Она очень любит тебя, сынок.

– Как и я – ее, – заверил Оливер, казалось, вполне искренне.

– Рад слышать это. Она уже выбирает обстановку для Белого дома.

Сердце Оливера ухнуло куда-то вниз.

– П-простите?

– О, разве я тебе не говорил? Старею, все забывать стал! Твое имя стало притчей во языцех в Вашингтоне. Первого января начинаем развертывать кампанию.

– Вы действительно считаете, что у меня есть шанс, Тодд? – заставил себя спросить Рассел.

– Слово «шанс» скорее связано с азартной игрой, а я по натуре не игрок. И всегда действую наверняка.

Оливер затаил дыхание. Вот оно! Значит, все правда!

– Вы не можете представить, как я благодарен за все, что вы делаете для меня, Тодд.

Дэвис дружески хлопнул его по плечу:

– По-моему, тесть обязан помогать любимому зятю, разве не так?

Чуть заметный нажим на слово «зять» не ускользнул от Оливера.

– Кстати, Оливер, – небрежно заметил сенатор, – меня очень расстроило, что твое законодательное собрание постановило повысить налог на табак.

– Но эти деньги помогут заткнуть дыру в бюджете и…

– Ты, надеюсь, собираешься наложить вето?

– Вето? – ошеломленно переспросил Оливер.

– Пойми же, парень. – чуть усмехнулся сенатор, – я не о себе забочусь. Но у меня полно друзей, вложивших в табачные плантации денежки, заработанные потом и кровью, и я не хотел бы, чтобы они терпели убытки от твоих живодерских налогов!

Наступило неловкое молчание.

– Так как же, Оливер?

– Вы правы, вряд ли это справедливо.

– Ты сделал бы мне огромное одолжение!

– А я слышал, что вы продали свои табачные плантации, Тодд, – пробормотал Оливер.

– Да мне это и в голову не приходило! С чего ты взял? – удивился сенатор.

– Последнее время суды завалены исками к табачным компаниям. Спрос падает и…

– Ты говоришь о Соединенных Штатах, сынок. Но мир и без них достаточно велик! Погоди, пока мы не начнем рекламные кампании в Китае, Африке и Индии! – отмахнулся сенатор и, посмотрев на часы, поднялся. – Мне давно пора быть в Вашингтоне. Нужно успеть на заседание комиссии.

– Счастливо долететь.

– Теперь все будет о'кей, сынок, – улыбнулся сенатор. – Все будет о'кей!

– Какого дьявола мне теперь делать, Питер? – расстроенно допрашивал Оливер. – Повышение налога на табак – самая популярная мера из всех, что мы приняли за эти годы! Сами знаете, как люди стали относиться к курению! И какие, спрашивается, основания наложить вето на законопроект? Да меня попросту съедят!