Елена прекрасная - Александр Каневский

Они прибыли по адресу, позвонили. Дверь открыла хозяйка.

— Здравствуйте, — поздоровался Пахомов. — Нам нужен ваш квартирант.

— Его дома нет. И не ночевал. А вы кто?

— Мы из районной администрации, проверяем всех иногородних.

— Давно он у вас живёт? — спросил Нельсон.

— Уже больше месяца. Снял на год. Аванс дал, за квартал вперёд.

— Откуда он?

— Сказал, с Украины. Вы не подумайте чего — я ему сдала официально, по договору… Вот. — Она поспешно вынула из шкафчика документ и протянула его Пахомову. — Кусько, Иван Андреевич… Мужик не вредный, но пьющий! Когда выпьет, шумит, скандалит — я у себя в комнате запираюсь…

— Зачем же вы такого терпите?

— Я же вам говорила: за три месяца вперёд заплатил. Если выгнать, надо часть денег вернуть, а я их уже потратила.

— Жена у него есть?

Хозяйка всплеснула руками.

— Да кто с таким жить сможет?!. Удрала она от него, и детей увезла, в Рязань, к родителям, у них там домик свой, яблони растут.

— Откуда у вас такие подробности? — поинтересовался Нельсон.

— Он рассказал. Когда трезвый, скучает по ним, грозится в выходные поехать и забрать, а придёт суббота — он уже в драбадане…

— С кем связан, кто собутыльники?

— Родич в Мытищах, такой же алкаш. И однофамилец. Но помоложе.

— Откуда вы это знаете?

— А он однажды по пьянке куртку с ним перепутал, пришёл, бросил, а из неё паспорт родича выпал, так я переписала, на всякий случай… И фамилию, и год рождения, и место жительства.

— Запишите и нам его адрес, — попросил Пахомов. И поблагодарил: — Спасибо за бдительность!

— А нынче иначе нельзя — обдурят.

Они помчались в Мытищи.

Проезжали мимо дряхлого трёхэтажного здания, которое, очевидно, будут сносить: окна без стёкол, стены в трещинах, штукатурка обвалилась, подъезд без дверей. Недалеко от входа, опираясь о стенку, стоял пожилой бомж и играл на губной гармошке. На голове у него — мятая шляпа, на плечах — лоснящийся пиджак, на шее — давно не стиранный шарф, ставший похожим на длинную портянку. У его ног — картонная коробка, в которую прохожие бросали монеты.

Борис притормозил машину. Повернулся к Нельсону.

— Сколько я тут не езжу, он всегда стоит на этом месте, подпирая стенку.

— Привычка?

— Нет. Наверное, понимает, что если отойдёт, дом рухнет. Я думаю, он в нём живёт, пока не снесли.

— Лицо не глупое, остатки хорошей одежды, — отметил Нельсон. — Как дошёл до жизни такой?

— Говорят, был драматургом — разорился, устраивая банкеты после своих премьер, — сообщил Пахомов и нажал на газ. А Нельсон продолжил тему.

— Да, в двадцать первом веке все изменилось. На вокзале ко мне подошёл нищий, прочитал свои стихи и попросил денег. Поверьте, хорошие стихи! Он меня так удивил, что я дал ему сто рублей. И я понял, что сегодня уровень интеллекта наших нищих приближается к уровню интеллекта наших поэтов…

— … а уровень жизни наших поэтов приближается к уровню жизни наших нищих, — завершил Борис, и они оба рассмеялись.

В квартире родича сантехника Кусько за столом пировали несколько человек.

Вошли Пахомов и Нельсон.

— Привет честной компании! — приветствовал всех Пахомов. — Кто здесь Иван Ильич?

— Я! — откликнулся пожилой усач с красным одутловатым лицом — это и был сантехник.

— По какому поводу гуляем?

— У свояка день рождения. Полста стукнуло. Юбилей!

— Вы же должны были прийти по вызову на Курганскую! Вас заказчик полдня ждал, а вы так и не выбрались.

— И тут меня ждали. Не мог же я свояка не поздравить! А заказчик подождёт, я к нему на днях загляну. Там делов-то: заменить прокладки, и всё. Мог бы и сам сделать! Но теперь — все или интеллигенты, или олигархи — ни хрена руками делать не умеют!..

— Давно гуляете? В котором часу вы сюда приехали? — спросил Нельсон.

— Точно не помню, у меня уже в мозгу движение произошло. — Усач повернулся кхозяину дома. — Алёха, когда я прибыл?

— Как раз поспел.

— А точнее?

Хозяин напрягся и стал вспоминать.

— Значит так: завтракать мы засели вчера, в десять утра, завтракали до часу, с часу до пяти обедали, а потом с пяти ужинали до завтрака, до сегодня… — Он остановился и гостеприимно предложил: — Может, позавтракаете с нами, хотя бы до обеда?..

Когда они садились в машину, Борис спросил у Нельсона:

— Ну, что скажете? Ваше мнение?

— Увы, Федот да не тот, — ответил Нельсон. — Кусько — профессиональный пьяница, но это не подпадает под уголовный кодекс. У него проспиртованное алиби.

— К сожалению, у меня такое же мнение.

— Но, честно говоря, я бы с большим удовольствием присел к этим алкашам за стол — очень кушать хочется.

— Признаюсь, я тоже голоден. Возле нашей прокуратуры есть неплохое кафе, их фирменное блюдо — блины с икрой, с красной рыбкой, с грибами…

— Прекратите, — взмолился Нельсон, — или я захлебнусь слюной!

— Поехали! — скомандовал Борис.

Они сидели за столиком в кафе. Завершив завтрак, пили чай и обсуждали дальнейшие действия.

— Значит, возвращаемся к тому сантехнику, который звонил Амирану, — сказал Пахомов. — И которого он ждал.