Да поможет нам Босс! - Дарья Калинина

– Измена и убийство – это две большие разницы, – пробурчал один из помощников следователя, явно жалея, что поручение – доставить Лолиту в отделение – досталось именно ему. – Первое в нашу юрисдикцию не входит. А вот когда дело доходит до убийства…

Тут он сделал многозначительную паузу.

– Кубок найдите! – возопила Лолила. – Уникальная вещь! Шестнадцатый век! Верните! Я – бедная вдова! Меня теперь каждый обидеть может!

Истерические вопли перешли в такие же оглушительные истерические рыдания. И менты окончательно растерялись. Как им волочь по улицам рыдающую женщину? Все же они не звери. А люди подумают о них именно так, если они сейчас выволокут из дома растрепанную, зареванную и причитающую Лолиту. Нет уж, на это они были не способны.

– Послушайте, – попытался вразумить Лолиту один из ментов. – Никто вас и не обвиняет в смерти вашего мужа. Но вы должны дать показания.

– Зачем? Я ничего не знаю!

– Яд попал в организм вашего мужа с пищей за праздничным столом.

– Все ели одно и то же, – прорыдала Лолита. – Почему же отравился только он один?

– Дело в его язве. Яд оказывает на организм смертельное действие только при попадании в кровь.

– И что?

– Язва – это открытая рана. Через нее яд и попал в кровь вашего мужа, что привело к сердечному приступу, остановке сердца и смерти в конечном итоге.

Лолита помотала головой:

– Ничего не понимаю. Кому могло понадобиться травить Назара?

– Вот это мы и хотим с вашей помощью выяснить! – воскликнул оперативник. – У вашего мужа были враги?

Лолита замолчала. Но неожиданно вместо нее ответила Анита.

– А как же! – воскликнула она. – Только на прошлой неделе Лолита мне жаловалась, что Назару угрожали!

Лолита кинула сердитый взгляд на сестру.

– Что ты разболталась?! – прошипела она, но было уже поздно.

Менты сделали стойку. И пришлось Лолите расколоться:

– Ну да, звонил Назару какой-то сумасшедший!

– Кто именно?

– Не знаю я! Не я, а Назар с этим человеком разговаривал.

– Откуда же вы узнали, что этот человек сумасшедший?

– Назар так сказал.

– А он почему сделал такой вывод?

– Тот человек требовал, чтобы муж продал ему свою коллекцию старинных вещей.

Менты недоумевали:

– И что в этом странного?

– Тот человек предложил Назару за его коллекцию сначала одну сумму. Совсем небольшую. А когда муж отказал, принялся набавлять деньги. И дошел до пяти, а потом и до семи тысяч долларов.

– Ого! – вырвалось у ментов.

– Вот именно! – кивнула Лолита. – А мой Назар отказался! И скажите мне, кто после этого сумасшедший? Он или тот человек, который предлагал такие огромные деньги за кучу старого ржавого железа?!

Менты молчали. Подруги тоже молчали и судорожно соображали. Кубок был в числе экспонатов, которые торговал у Назара неизвестный любитель старины, так? А теперь кубок пропал, так? А хозяин коллекции мертв. Может быть, эти три вещи как-то связаны между собой?

К чести работников армянского уголовного розыска, их мысли двигались в аналогичном направлении.

– Значит, ваш муж отказался продать свою коллекцию? – задумчиво спросил один из них. – А потом погиб? А кубок пропал?

– Ну да, – подтвердила Лолита. – Вы будете его искать?

– Обязательно!

Это обещание, как ни странно, подбодрило Лолиту. Она перестала рыдать. И выразила готовность ехать в отделение, где собиралась дать показания.

– Но вы сказали, что вашему мужу угрожали.

– Этот человек и угрожал! Когда Назар отказался продать тому коллекцию, он страшно расшумелся. Муж после этого разговора пришел весь бледный. Сказал, что тот тип умудрился его напугать своими угрозами. И потом весь вечер жаловался на свою язву.

– А что это были за угрозы?

– Муж не сказал.

И снова вмешалась Анита:

– Назар был человек не робкого десятка. Спросите любого, все вам подтвердят мои слова. Напугать его сложно.

– Да, Назар не был трусом.

– Дядя Назар мало чего боялся.

Это подтвердили муж и сын Аниты.

– Дядя Назар – герой. Он и на войну добровольцем пошел, – добавил юноша. – И на первую линию фронта сам попросился.

– На войну? – удивились менты.

– В Нагорном Карабахе.

Подруги переглянулись. Так, ясненько. Сколько же лет тому назад была эта война? Не так давно. Ну, максимум лет двенадцать прошло. А женат Назар куда больше. Значит, он ушел на фронт, уже будучи женатым человеком. Ого! Ну и мегера должна быть эта Лолита, если мужик на войну был готов сбежать, к черту в пекло, голову сложить, лишь бы удрать от своей жены!

Анита же кивнула и продолжила:

– Назар был храбрый человек. И если Назар после того разговора пришел, как говорит Лолита, весь бледный, значит, тот человек угрожал ему и его близким. Может быть, даже смертью!

Но менты к фантазиям Аниты особенно не прислушались. Они думали о своем.

– И кто был этот человек? – спросили они у Лолиты.

Но женщина снова потеряла интерес к этой теме.

– Я не знаю.

– Муж не сказал вам его имя?

– Нет. И мне кажется…

– Что вам кажется?

– Мне кажется, он сам его не знал.

Менты удивились.

– Минутку! А откуда же тогда у того господина взялся телефон вашего мужа? Откуда он вообще знал, что ваш муж является обладателем коллекции старинных вещей?

– Не знаю.

– Это точно кто-то из ваших знакомых, – объяснили ей менты. – Или, во всяком случае, человек достаточно близкий к вашему окружению, чтобы знать о существовании коллекции.

– Ну да.

– И кто же это мог быть?

– Муж мне не сказал.

В общем, разговор пошел по кругу. Поняв это, менты увезли наконец Лолиту в отделение. А подруги, которым было приказано не покидать дома, остались в обществе одного из оперативников, который собирался вторично осмотреть комнату, где хранилась коллекция оружия. Точнее сказать, не просто комнату, а место двух совершенных в доме преступлений.

Анита и Ашот особого любопытства к предстоящему осмотру не проявили. Но их сын – пятнадцатилетний Нурик – отправился наверх. Подруги, разумеется, тоже. В любопытстве они не уступали подростку. И потому внимательнейшим образом все трое следили за действиями оперативника. Впрочем, ничего такого особенного он и не делал. Осмотрел окна, даже не прикрытые в этой комнате решетками. Осмотрел дверь. И озабоченно поцокал языком, обнаружив, что на двери нету даже плохонького, примитивного замка.