Чернильно-Черное Сердце (ЛП) - Джоан Роулинг

— Ты хочешь сидеть внутри или снаружи? — спросил Пез.

— Внутри, — сказала Робин. Теперь, когда они с Пезом больше не стояли под тенистым пологом деревьев на кладбище, она опасалась пристального внимания к парику и цветным контактным линзам.

— Что ты будешь? — спросил Пез, когда они вошли в очень большой бар с кирпичными стенами и деревянным полом, в котором стояло множество столиков, треть из которых уже была занята.

— Бокал красного, пожалуйста, — сказала Робин. — Я только отлучусь в туалет.

Обои в женском туалете были с изображением рододендронов и попугаев. Робин заперлась в кабинке, отправила Страйку сообщение с фотографией коллажа Нильса с Эди, а затем позвонила ему. Он ответил почти сразу.

— Ты разве не на уроке рисования?

— Его отменили, так что вместо этого я пью с Пирсом. Слушай, я только что послала тебе фотографию картины, которую Нильс де Йонг подарил Гранту Ледвелл — скопировал, чтобы отдать ему, я имею в виду — и теперь мне нужно, чтобы ты записал все, что произошло, пока я еще могу все это вспомнить, потому что у меня нет времени сделать это самой. Пез ждет меня в баре.

— Давай, — сказал Страйк.

Робин вкратце пересказала визит Ормонда к Пезу, все, что смогла вспомнить о бреднях Нильса по поводу смерти Эди, подробно описала комнату Джоша и закончила кратким рассказом о поведении Брэма, кульминацией которого стало его обвинение против Зои. На протяжении всего рассказа она слышала быстрое царапанье ручки Страйка.

— Господи Иисусе, этого достаточно для продолжения дела, — сказал Страйк, когда она закончила. — Молодец.

— Итак, тебе нужно войти в игру прямо сейчас, — продолжила Робин. — В последний раз, когда я смотрела, Аноми там не было, но это было более трех часов назад.

— Становлюсь Баффипоус, пока я говорю, — сказал Страйк, и она услышала, как его пальцы стучат по клавиатуре.

— Хорошо, я позвоню тебе, как только закончится выпивка.

— Точно. Удачи.

Робин повесила трубку, вышла из кабинки, проверила свое отражение в зеркале, чтобы убедиться, что ни парик, ни контактные линзы не сместились, поставила мобильный на запись, положила его в сумку, надеясь, что он уловит разговор Пеза в шуме паба, и снова вышла из ванной.

Пез сидел за круглым столиком на двоих в дальнем углу, у окна, перед ним стояли бокал красного вина и пинта пива. Он подвинул свой стул ближе к стулу Робин, так что вместо того, чтобы сидеть напротив друг друга, они оказались практически бок о бок.

— Итак, — сказала Робин, улыбаясь, когда села, отряхивая при этом свою черную замшевую куртку — взгляд Пеза автоматически переместился на ее грудь и снова на глаза, — что там было насчет того, что Нильс говорит людям об их расах?

Приблизившись, Робин снова почувствовала запах тела Пэза. Его голые руки были мускулистыми, ногти грязными. Если убрать джинсы и футболку, он был бы похож на святого Караваджо с его большими темными скорбными глазами и спутанными черными вьющимися волосами.

— Он делит людей, которых встречает, на расы, — сказал Пез, потом, увидев выражение лица Робин, добавил: — Только белых европейцев, типа. Он вычитал это из старой книги. Да, шесть рас белых европейцев. Он читает странные вещи, о которых никто никогда не слышал, и любит спорить, даже если он под кайфом. Противоречивый, типа.

— Так когда он сказал мне, что ты типичный западный человек, это было связано с расой?

— Ха, правда? — сказал Пез, слегка закатив глаза. — Да. Я западный человек. Маленький и смуглый.

Робин чуть было не сказала: “Ты не маленький”, но не успела произнести эти слова: она подумала о росте, но эти слова могли быть истолкованы совершенно иначе.

— Хотя, по сравнению с Нильсом все невысокие, — сказала она.

— Да, но вестерны латиноамериканские, эмоциональные и любят зрелища.

— Так к какой расе себя относит Нильс?

Нордический, — сказал Пез. — Большой светловолосый воин-создатель. Лучшая раса, очевидно.

— Так это все шутка, но Нильс происходит из расы мастеров? — сказала Робин. Пез засмеялся.

— Да. Мариам очень злится, когда он начинает говорить о расе, но Нильс говорит, что она просто злится, потому что она динарского типа, а они уступают нордикам.

Робин рассмеялась вместе с ним, хотя ей это не показалось очень смешным.

— Однажды Нильс сказал одному старику в инвалидном кресле — это была вечеринка по случаю окончания семестра, у нас они постоянно проходят, любой повод — что он классический альпиец. Это настоящая внутренняя шутка для Норт-Гроувс, потому что любого, кто не нравится Нильсу, он называет альпийцем, типа. Alpine — это в основном код для “скучного засранца”. Мелкий буржуа, узколобый.

Робин, которая размышляла, мог ли предполагаемый альпиец быть Иниго Апкоттом, рассмеялась как раз вовремя.

Но самое смешное, что этот старик знал книгу, из которой Нильс писал, ха-ха-ха, поэтому он знал, что Нильс говорил, что он обычный, вялый и все остальное, что присуще альпийцам. Почему ты не пьешь свое вино?

— Я пью, — сказала Робин, делая глоток. — Так человек в инвалидном кресле сказал: “Как ты смеешь называть меня вялым и узколобым”?

— Нет, он сказал, — Пец перешел на тон напыщенного возмущения, — Расовые теории мистера Уорревера — старого фашиста — полностью дискредитированы, — и укатил. Позже я поссорился с тем же парнем из-за “Битлз”, после чего он сказал своей жене, что пора уходить, и укатил оттуда, и больше мы его не видели, ха-ха.

— Кому из вас нравились “Битлз”, а кому нет? — спросила Робин.

— О, нам обоим они нравились, — сказал Пез. — Битлз, да? Я уже не помню, как мы к этому пришли, но в итоге мы поспорили о том, на каком альбоме есть песни только Маккартни и Леннона. Я был прав, — сказал Пез. — Hard Day— s Night. Быть родом из Ливерпуля и любить “Битлз” — чертово клише, но…

Он оттянул вниз горловину футболки, обнажив тонкий кружок рисунка, идущий вокруг основания его сильной шеи. Робин наклонилась поближе, чтобы прочитать, и быстрым движением головы Пез поцеловал ее.

За всю свою жизнь у Робин Эллакотт