Рассказы - Роберт Альберт Блох

Глаза-бусинки Кларка сверкнули, когда он внезапно схватил журнал и судорожно смял его пальцами.

— Каждая история научно достоверна! — его голос переполнял яд. — Что вы называете наукой? Роботы, марсиане, грибковые существа и видения курильщика опиума? Что, если так называемые теории математически правильны? Это делает фантазии достоверными? Это вымысел, а не факт, а наука — это факты. Как вы можете провести черту между ними?

— У меня сейчас нет времени вдаваться в подробности, мистер Кларк.

— Конечно, нет. Как и у людей в институте, когда я показал им свои теории. Они заставили меня уйти в отставку. И все же эти сволочи достаточно уважали мой выдающийся авторитет в области оптики, чтобы привлечь меня к работе с телескопическими линзами, но отказывались верить правде. Я написал правду в форме вымысла, и даже вы не смогли бы проглотить ее как простую фантазию. И все же это истина — более правдивая, чем всякая марсианская чушь о космических полетах, на которой вы настаиваете. Но я покажу вам! Я им всем покажу! Я расскажу, на что намекали Эйнштейн и де Ситтер. Каждая история научно достоверна, да?

Стэнхоуп смутно подумал, не сбегать ли за помощью. Этот человек сошел с ума. Он мог прибегнуть к насилию в своей мании величия; эта неестественная суета из-за отказного материала год назад была очевидным доказательством явной неуравновешенности гостя.

— Что делает истории научно обоснованными? — кричал Кларк. — Я вас спрашиваю?

— Доказательство, — пробормотал Стенхоуп, стараясь не встречаться взглядом с безумным посетителем.

— Доказательства? Точно! И я принес доказательства.

Кларк указал на машину.

— Вы спросите, почему я не пошел с этой машиной в институт или в высшие инстанции. Элементарно. Я целый год работал над ней, целый год! До этого же потратил двадцать лет на совершенствование своей теории, и надо мной смеялись. Поэтому я потратил еще один год на создание своего доказательства, своей машины. Теперь, вместо того чтобы обратиться к тем, кто смеялся, я решил начать с самого низа, с вас, самого незначительного из моих критиков. Вы и ваши «научно точные» истории не смогли проглотить мою теорию. Поэтому вы первым получите мое доказательство. Вы будете моей морской свинкой, редактор Стэнхоуп. Как бы вам понравилось увидеть четвертое измерение, о котором все время болтают ваши невежественные авторы?

Теперь Стэнхоуп по-настоящему испугался. Этот безумец был крупнее и сильнее худощавого редактора и явно возбужден. Стэнхоуп должен соглашаться с ним, поддерживать разговор до тех пор, пока не появится корректор или стенографист и не поймет суть происходящего. Поэтому редактор попытался улыбнуться. Он увидел в зеркале свое изможденное лицо и содрогнулся.

— Собираетесь отправить меня в четвертое измерение? — спросил он. — Каким образом?

— Вы читали рассказ. Сквозь зеркало, разумеется.

Стэнхоуп хотел проявить дипломатичность, но его природная честность воспротивилась этому. Прежде всего он был честным человеком, честным редактором. И его кредо, гласившее, что «каждая история научно достоверна» было запечатлено в сердце так же твердо, как и на обложке журнала. Он не мог смириться с подобным утверждением.

— Кларк, будьте благоразумны. Отправить меня сквозь зеркало? Это звучит как детская сказка. Как «Алиса в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла.

— Именно, — ответил Кларк с улыбкой на бледном лице. — Вот тут-то мне и пришла в голову идея. О, не надо так хмуриться. Льюис Кэрролл — что вы знаете об этом человеке? Он был математиком, писал детские книжки под псевдонимом. Никто никогда не замечал спокойного маленького человечка в реальной жизни, но «Алиса в Стране Чудес» и «Зазеркалье» — пожалуй, самая уникальная литература, когда-либо написанная сама по себе. Не только дети, но и взрослые находили на страницах этих книг острые сатирические выражения; более того, обе книги до сих пор считаются самыми точными описаниями сновидений, когда-либо записанными. Вы понимаете, что я имею в виду? Льюис Кэрролл, застенчивый, скрытный преподаватель, был одним из величайших психологов в мире. И заметьте, он тоже был математиком. Он не был дураком — и когда послал Алису сквозь зеркало в мир снов, то основывал фантазию на самой продвинутой и запутанной математической логике, когда-либо придуманной человеком. Даже сегодня есть те, кто связывает сны с четвертым измерением; ма-тематические символы каждого из них взаимозаменяемы. Где, как не во сне, или четвертом измерении, изменяются тело и со-знание? Где жизнь принимает новые и разнообразные формы выражения? На вашем месте я бы не был таким дураком.

Стэнхоуп на мгновение потерял самообладание.

— Переходите к фактам, — потребовал он. — Где эта машина и из чего она состоит? Хватит говорить о снах и сказках.

— Совершенно верно. Редактору нужны его научно точные доказательства, не так ли? — голос Кларка звучал насмешливо. — Очень хорошо. Вот машина на столе перед вами.

Стенхоуп повернулся и внимательно посмотрел на устройство. Это была длинная блестящая серебряная трубка, установленная на пьедестале, из которого торчали рычаги и кнопки. Внешне устройство напоминало обычный микроскоп. Кларк взял трубку, сел на стол и положил ее на колени. Его руки бессознательно поглаживали ее, и Стенхоуп наблюдал за игрой длинных тонких пальцев безумца.

— И как работает эта машина? — спросил редактор.

— Так же, как и машина из моего рассказа. Вы смотрите сквозь линзу, настраиваете фокус так, чтобы он соответствовал вашему собственному зрению, то есть скорости, с которой световые лучи попадают на сетчатку и преобразуются вашим мозгом в электрический импульс. Это создает электрический ритм, на который, в свою очередь, действует система угловых линз в трубке. Затем вы смотрите сквозь трубку на свое отражение в зеркале и попадаете в четвертое измерение посредством электрического контакта от сдвоения фокуса. Другими словами, когда вы прикладываете глаз к этой трубке, он становится просто продолжением самой трубки; необходимой частью машины, связывающей ваш мозг непосредственно с вашим образом. Силовое поле притягивает мозг к образу, и вот вы здесь.

«В психушке», — хотел добавить Стенхоуп, но передумал, глядя в фанатичные глаза Волмара Кларка.

— Но как вы ее собрали, каковы принципы ее работы? — спросил редактор, пытаясь выиграть время. Почему никто до сих пор не пришел и не спас его?

— Давайте будем последовательными, — промурлыкал Кларк. — Возможно, я смогу объяснить это, расспросив вас. Начнем с того, что вы верите в научную точность, не так ли?

Редактор Стенхоуп кивнул.

— И тем не менее вы утверждаете, что мой принцип, согласно которому зеркальные отражения являются проекциями трехмерных объектов в четвертом измерении, не основан на научных фактах и, следовательно, абсурден?

Стенхоуп снова кивнул.

— Очень хорошо. Давайте посмотрим, можете ли вы