Бог мелких пакостей - Марина Белова

Дежурный по вокзалу достал из кармана ключ, продел нехитрую манипуляцию и в два счета открыл дверцу. Алина сделала шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть содержимое ячейки.

– Ваше?

– Не-е-ет, – Алина растерянно посмотрела сначала на дежурного, потом на меня, потом снова в ячейку.

Она не верила своим глазам: на месте полиэтиленового пакета, в который мы от пыли упаковали статуэтку, лежала пластиковая клетчатая сумка «мечта оккупанта».

– Так это точно не ваша сумка? – переспросил дежурный.

– Нет, не наша, – вместо Алины ответила я, поскольку та в тот момент находилась в состоянии ступора. Безумными глазами она пялилась в ячейку и на окружающих не реагировала.

Видя, что с Алиной разговаривать бесполезно, дежурный по вокзалу и Воронков переключились на меня.

– Может быть, вы перепутали ячейки? – спросил дежурный.

– Ну я же записала, – всхлипнула Алина и протянула Воронкову скомканный листочек.

– Что с вас взять, – отмахнулся от нее Сергей Петрович и обратился к дежурному по вокзалу: – На всякий случай давайте посмотрим, что в сумке. Не исключено, что они просто забыли, в какую сумку положили статуэтку.

– Да у меня отродясь таких сумок не было, – отреагировала Алина. – Не мои это вещи!

В сумке оказалась смена мужского белья, теплый свитер и две банки с маринованными огурцами.

– Ваше?

– Вы что, издеваетесь?! – Алина заплакала.

– Ладно, закрывайте. Извините за беспокойство. Пошли, – бросил нам Воронков и направился к выходу.

– Сергей Петрович, вы мне не верите? Не верите? – Алина догнала капитана и заискивающе посмотрела ему в глаза. – Скажите честно: вы мне не верите? Я не вру, это все он. Он!

– Верю, Алина Николаевна, верю, что вам надо отдохнуть. До свидания. – Воронков ускорил шаг, надеясь от нас отвязаться. Не тут-то было. Алина схватила меня за руку и увлекла за собой вслед за капитаном. Поскольку мы продолжали бежать рядом, он продолжил: – Неужели вы ожидали, что я поверю в ваши бредни? Африка… какой-то бог… материализация черных мыслей. Чушь! Я думал, у вас ко мне что-то серьезное, а вы только время у меня отняли.

– Это серьезно, очень серьезно, – ни на шаг не отставая от Воронкова, надрывно кричала Алина. – Вот увидите, Нину тоже убьют! Если еще не убили.

– Типун вам на язык, Алина Николаевна, – Воронков остановился и серьезно посмотрел на меня. – Марина Владимировна, уймите вашу подругу. Я жить хочу, а она меня в гроб сведет своими предсказаниями. Предупреждаю, если еще один труп найдете, посажу за решетку, по всей строгости закона посажу.

Воронков ушел, а мы остались стоять посреди вокзала. Алина от досады топнула ногой и по-детски заплакала:

– Ну почему мне никто не верит? – размазывая по лицу слезы, твердила она: – Почему мне никто не верит?

– Ой, Алина, не одной тебе не верили. Кассандра тоже предрекала опасность от коня, которого троянцы втащили в город.

– Но она же была права! – Окрыленная тем, что она не одинока, Алина подняла на меня заплаканные глаза.

– Была, что толку? Трою все равно взяли.

– Воронков тоже пожалеет, что не послушался меня, – пригрозила она.

– Алина, поосторожней со словами, – предостерегла я подругу: береженого бог бережет. – Работа у него такая – верить фактам, а не предсказаниям гадалок.

– Я не гадалка, – обиделась Алина. – Я – Кассандра, которой никто не верил.

– Знаю. Поэтому лучше помолчи, чтоб потом не жалеть. Поехали домой, время уже ого-го, – я посмотрела на часы. – Кошмар! Без пятнадцати десять! Олег опять будет бурчать, что я не уделяю должного внимания ему и ребенку.

Только я зря торопилась: как раз Олега дома и не было. Дверь открыла Анютка.

– Чего так поздно? Мне скучно одной сидеть.

– А где папа? – поинтересовалась я, про себя радуясь, что избежала семейной разборки.

– Папа пошел пообщаться со старым товарищем, который на три дня приехал в командировку, – доложила мне дочь.

«Вот видите, мужчинам, оказывается, общаться можно, а женщинам ни-ни», – без злости подумала я.

– Мам, у меня к тебе разговор есть, – Аня посмотрела на меня виноватыми глазками и потащила в свою комнату. Заботливо посадила меня на диван, почему-то подперла с боку подушкой, а затем сунула в руки школьный дневник, предусмотрительно заложенный на нужной странице закладкой. Мне ничего не оставалось сделать, как его раскрыть. В дневнике красовалась жирная двойка.

– Это еще что за птица?

– По математике.

– За что?

– Мы вспоминали принципы римской системы исчисления. И я ничего не могла вспомнить, – покаялась Анюта.

– И сразу пару влепили?

– Нет, мы второй урок эту чертову систему вспоминаем.

– А, вот оно что. Значит, вам ее задали на дом, а у тебя не нашлось времени ее повторить? – догадалась я.

Анюта опустила голову и шмыгнула носом.

– Мам, я ее все равно не пойму.

– Давай объясню.

– Нет, не успеешь, мне еще географию учить. Знаешь, сколько нам в школе задают? Я вот о чем тебя хотела попросить.

– Уроки за тебя делать не стану, – пресекла я на корню Анину фантазию, будто кто-то за нее будет решать математику.

– Да нет, завтра у нас контрольная, – замялась Анюта, подыскивая правильные слова.

– И записку о том, что ты заболела, писать в школу не буду.

– Да я не об этом. Мне Санька сказал, что у вас с тетей Алиной есть одна штучка, фигурка страшненькая, которая исполняет все желание. Нельзя ли нашу математичку хотя бы на недельку вырубить? – Анюта подняла на меня плутоватые глазки.

Я откровенно ошалела: «Земля слухами полнится. Не будь мы с Алиной дамами с принципами, вполне можно было бы открыть «Салон больших и мелких неприятностей. За определенную плату с легкостью устраним всех ваших врагов» Как звучит? По-моему, неплохо».

– Нельзя.

– Почему? – обиженно спросила дочь.

– Без комментариев. Лучше выучи римские цифры. Их на самом деле не так много, как кажется, – отрезала я и вышла из комнаты. И уже из коридора крикнула: – Нельзя желать людям зла. Оно имеет свойство возвращаться.