Седьмой гном - Маша Ловыгина

Нет, определенно Макар был еще ого-го!

— А что вы можете сказать про Амалию Яновну? — спросил он у Марьяны чуть позже, когда девочки оставили взрослых и ушли в другую комнату.

— Мы пересекались несколько раз в театре. Я живые цветы привозила, и кое-что из декораций делала. У нас это гораздо дешевле получается, если неофициально. А то, знаете, столько бумажек нужно заполнить, и отчетов. Выкручиваемся. Где-то за свой счет даже. Спонсоров у нас нет.

— Так вы и есть спонсор.

— Получается, что да… Но с Горецкой я дружбы не водила. Она не стремилась к этому.

— А вот еще вопрос. Понимаю, что вы вряд ли знаете этого человека, но вдруг? — подобрался Макар. — Врать не буду — в полиции сказали, что ее ищут, но как-то это все неубедительно выглядит.

— Кого? О ком вы? — Марьяна присела рядом с мужем.

— Домработница у Горецкой была, оказывается, — сказал Альберт Венедиктович. — Но ведь никаких следов насилия найдено не было. Или вы не верите, Макар Дмитриевич?

— Я верю, только… — Чердынцев сложил салфетку пополам, а затем скрутил ее в колбаску. — все же странно, что она исчезла. Вероятно, есть здесь что-то, о чем полиция не имеет представления. И домработница может это знать. Ее зовут Серафима Жданова.

— Жданова? — переспросила Марьяна. — Я, кажется, знаю такую…

— Правда, солнышко? — удивился ее супруг.

— С Лялечкой в группу ходит мальчик Илья. И фамилия его Жданов. И маму его, кажется, зовут Серафима. Сима! Точно!

— А вы ее видели, знакомы? — с интересом спросил Макар.

— Вроде… — не очень уверенно протянула Марьяна. — Лялечку Катюша в садик водит, а потом сразу в школу идет. А я забираю уже после работы. Вот Илюшу прекрасно знаю! Хороший мальчик, умненький, красивый, — она еле заметно вздохнула. — У нас вон бабий полк! И девки шустрые. Спокойно посидеть для них — каторга. А Илюша рассудительный, начитанный…

Словно в подтверждение ее слов в гостиной раздался треск, затем стук, а потом звон… Чердынцев вздрогнул, а Марьяна махнула рукой. Через минуту на кухне появилась Ира, взяла веник и, состроив гримасу, вернулась в комнату. Следом появилась Катя и унесла совок. Лялечка прибежала и уткнулась отцу в колени.

— Разбила? — спросил Альберт Венедиктович и, когда дочь затрясла головой, погладил ее по макушке. — Тогда надо помочь девочкам убраться. Тащи пылесос.

Вскочив, Лялечка затопала в гостиную, и вскоре оттуда донесся мерный шум.

— Не ругаются, — с удивлением заметил Макар.

— Стесняются! — рассмеялся Щербинин. — Оставайтесь у нас ночевать, — предложил он. — И завтра увидите концерт по заявкам.

— Нет, я в гостиницу, — решительно заявил Чердынцев. — Она ведь стоит еще недалеко от площади? — На этих словах он почувствовал, как к щекам прилила кровь.

— Стоит, куда ж денется? — вздохнул Щербинин. — А то соглашайтесь, а? Посидели бы за рюмкой чая…

Макар перехватил взгляд Марьяны.

— В садик ведь по прописке, кажется, записываются? — спросил он.

— И по месту жительства, — ответила она. В ее глазах зажегся огонек понимания. — Вам адрес ее нужен? Серафимы этой?

— Было бы здорово, — подтвердил Макар. — Хоть поговорить с ней. Узнать о последних днях Горецкой… если она ни в чем не виновата, то и скрывать ей нечего.

— Сейчас. — Марьяна ушла вглубь квартиры и вскоре появилась с телефоном и тетрадным листом. Потыкав в кнопки, она сказала: — Представляете, они через два дома от нас живут. В родительском чате сказали, — пояснила Марьяна. — Если по дороге, то чуть вперед. Понимаете? — она нарисовала на листке простенькую схему.

— А квартира?

— Если у нас второй подъезд, то у них, получается, последний. Второй этаж. Шестьдесят пятая квартира.