Убийца первого кла$$а - Сергей Дышев

Настоящие новости — плохие новости.

Маршалл Маклюэн

Баздырев уселся в машину, Петрович спросил: «Куда?»

— Я бы пивка попил, — неожиданно ответил Баздырев.

— Не вопрос.

Но тут затренькал телефон, Баздырев поморщился, предчувствуя, что экспромт с пивом не осуществится. Высветилась фамилия Реброва.

— Слушаю тебя, Сергей.

— Две новости: одна полухорошая, другая — убойная, — стал интриговать Ребров. — С какой начинать?

— Не морочь голову, — скорректировал Баздырев. — Экспертиза по съемкам есть?

— Это — полухорошая новость, — пояснил Ребров. — Вероятность, что снят гражданин, похожий на Зайцева, — 50 на 50 процентов. В капюшоне, сами понимаете, точно не определить.

— Дальше, Ребров, не тяни кота за хвост! — посуровел Баздырев.

— А вот и убойная! — почему-то с торжеством объявил Ребров. — Час назад неизвестный произвел несколько выстрелов в Лупандера. Он стоял как раз у своей машины. Характер ранений пока неизвестен. А Лупандер, значит, сам доехал на своей машине до больницы Скорой медицинской помощи.

— Час от часу не легче. Так он в БСМП сейчас?

— Да, — подтвердил Ребров. — Врач, который делал операцию, сам и сообщил в милицию. Ловейка Иннокентий Савельевич.

— Как? — не расслышал Баздырев.

Ребров повторил:

— Иннокентий Савельевич, Ло-вей-ка.

— Ясно. Петрович, пиво отменяется. Едем в больницу… — Баздырев вздохнул. — Серега, ты давай тоже приезжай, осмотр машины за тобой.

По пути в больницу заехали за Куроедовым.

— Неудобно с пустыми руками. Купить бы гостинчик, — предложил он, садясь в машину.

— Две гвоздички, — буркнул Баздырев.

Петрович рассмеялся.

— Не будем нарушать традиции «Открытых окон»? — отреагировал Куроедов, которому Баздырев уже рассказал о «могильных цветочках».

На входе в больницу Баздырев, «сверкнув ксивой», сообщил дежурному охраннику, что ему нужен хирург Ловейка, который оперировал мужчину с огнестрельными ранениями по фамилии Лупандер.

Дежурный, выбритый под «ноль» парень лет двадцати пяти, близоруко прищурился, потянул, было руку, чтобы взять удостоверение и деловито рассмотреть фотографию, печать и голограмму, но получил лишь краткий совет:

— Очки носить надо.

Парень мечтал работать в угрозыске, но по судьбе вышло стать больничным секьюрити. Он лениво снял трубку телефона, что-то пробубнил.

— Проходите на второй этаж, — кивнул визитерам.

— А там — где? — спросил Баздырев.

— Вы ж с уголовного розыска — найдете, — нахально ответил дежурный.

— Найдем. Ну а ты на что здесь?

— Для порядку.

— Вот сидит в своей каморе пень пнем и медленно тупеет, — шагая по коридору первого этажа, распалялся Баздырев. — Пуп вселенной. Лет двадцать назад все эти «секьюрити» были в диковину, как какая-нибудь фейхуя, а сейчас…

— Фейхоа, — поправил Куроедов.

— Один черт, меня эту гадость никто не заставит есть. Вся охрана держалась на старушках на проходной.

Они шли по коридору, как по оживленному проспекту, уклоняясь от тележек с лежачими больными, опасливо обходя ковыляющих доходяг, осваивающих свободное хождение с костылями или без оных. Потом поднялись по лестнице на второй этаж.

Кабинет хирурга с табличкой «Ловейка Иннокентий Савельевич» был в самом конце коридора. Куроедов постучал в дверь.

— Разрешите? — Иван вошел первым, назвал себя: — Куроедов, следователь межрайонной прокуратуры.

— Баздырев, уголовный розыск.

Хозяин кабинета — гладко выбритый коренастый мужчина лет сорока в медицинском халате — встал из-за стола, шагнул навстречу. Быстро и крепко пожал руку каждому визитеру, дав оценить им хирургическую хватку, назвал себя: