Мы из российской полиции - Алексей Макеев

Пригнувшись, они на цыпочках покинули зал и, облегченно вздохнув, прошли через малолюдный холл на широкую площадку гостиничного крыльца, с пристроенным сбоку длинным пологим пандусом. На всякий случай покуривая в рукав – а вдруг у англичан курение перед входом в гостиницу считается признаком дурного тона? – Стас разглагольствовал на темы здешней погоды и вполне имеющей место быть женственности английских леди.

– …Не, ты знаешь, мне всегда думалось, что в Англии живут все такие замороченные, затянутые в корсеты, замороженные, как перележалый минтай, – философствовал он. – А пригляделся… Оказывается, все путем – прямо как у нас. Только что язык другой.

Слушая приятеля, Лев рассеянно смотрел на проходивших мимо постояльцев отеля, на подъезжающие и отъезжающие авто, на чопорного швейцара в форменной ливрее, важно высящегося у входной двери. Курить ему не хотелось – он уже забыл, когда держал в зубах сигарету. Собственная хроническая забывчивость по части приобретения табачных изделий и воспитательные замечания Марии, не очень жаловавшей табачные ароматы, постепенно свою роль сыграли. Теперь Гуров если и дымил, то только в какие-то пиковые моменты, когда даже его весьма и весьма крепкие нервы начинали пошаливать.

Неожиданно он заметил какого-то человека в синей рабочей спецовке, который свернул за угол отеля. В принципе, ничего особенного в этом не было. Мало ли куда и зачем направился обычный лондонский работяга, так сказать, пролетарий постиндустриальной эпохи?.. Но интуиция опера со стажем вновь властно явила себя, и Лев, прервав на полуслове разошедшегося приятеля, негромко произнес:

– Стас, подожди об англичанках. Ты заметил мужика в слесарной робе? Свернул вон туда за угол… Что-то он мне не понравился. Шкурой чую, что-то здесь нечисто. Пойти бы глянуть, что там за «кильдим» английского фасона…

– А-а-а!.. – закивал Крячко, кидая окурок в урну. – Пошли проверим.

Они спустились по пандусу, тянущемуся вдоль фасада отеля, свернули за угол и, пройдя через раскрытые железные ворота в хозяйственный двор, увидели какую-то аварийную «летучку», подле которой хлопотали около десятка человек в рабочих спецовках самых разных оттенков кожи – и европейцы, и африканцы, и азиаты. Судя по инструментарию и обрезкам труб, которые упаковывали в фургон, это были водопроводчики. Вероятнее всего, еще утром случилась какая-то мелкая авария в подвале здания, и ремонтная бригада до сего момента занималась восстановлением водоснабжения отеля. Заметив невдалеке пару гостиничных секьюрити, Гуров подошел к ним и, показав гостевой билет участника саммита, спросил о том, что именно чинили водопроводчики.

Смерив недоуменным взглядом этого непонятного любопытствующего, изъясняющегося на ломаном английском, тем не менее секьюрити, воспитанные в духе истинных денди, ответили, что «накрылась медным тазом» одна из узловых задвижек, которую и пришлось менять. Да заодно и часть магистрали, которую подпортила злодейка-коррозия. Однако это, как поняли оба денди, только разожгло неумеренное любопытство гостя английской столицы.

– Простите, а когда именно начались ремонтные работы и где конкретно произошла авария? – дотошно продолжал допытываться он.

Переглянувшись – послал же бог такого зануду! – денди, немного понапрягав память, припомнили, что ремонтные работы начались аккурат в десять утра по лондонскому времени. А где именно?.. Да бог его ведает где. Где-то под зданием… Кто вызвал бригаду? Вроде бы менеджер, отвечающий за материальную часть отеля.

Окинув обоих секьюрити почему-то осуждающе-ироничным взглядом – его содержание в переводе не нуждалось, – гость столицы и его приятель направились к входу в подвал. Однако этот демарш удивил не одних лишь денди. Отчего-то это вызвало и несколько нервозную реакцию старшего ремонтной бригады – пышноусого то ли турка, то ли иорданца.

– Сэр, сэр, там нельзя, – заговорил он, загораживая операм дорогу. – Там пролиться много вода, там можно утони в грязь. Мы уже закончить и уезжай. Мы приносить большой извинений за этот беспорядок. Скоро там все быть хорошо.

Отойдя назад, опера остановились, глядя, как бригадир ремонтников запирает дверь подвала.

– Что-то тут и в самом деле непонятное… Какая-то муть, блин! – сердито проворчал Стас, наблюдая за тем, как ремонтники проворно, может быть даже несколько поспешно, загружаются в фургон своей «летучки».

Загудел мотор, машина покатила прочь с хозяйственного двора. Гуров не отрываясь глядел на отъезжающую машину. В последний миг он поймал взгляд бригадира, сидевшего в кабине рядом с шофером. Не понять того, что он выражает, не смог бы только начисто лишенный воображения. Усатый посмотрел на Льва с удовлетворенностью карманника, который едва не попался на краже, но удачно успел убрать руку, да еще и ухитрившись прихватить ею кошелек.

Это решило все. Гуров решительно зашагал к вестибюлю гостиницы.

– Лева, ты собираешься всю тамошнюю ораву вытурить на улицу? – догадавшись о его намерениях, на ходу спросил Станислав. – Или даже всю гостиницу?

– Вот именно! – коротко обронил тот. – На роже этого бригадира было буквально написано: ну, будет вам сейчас!

– А если мы ошибаемся? – с сомнением снова спросил Крячко. – Ты представляешь, какой поднимется визг?

– Ничего… Повизжат и перестанут, – отмахнулся Гуров. – Мы с тобой опера, а не юнкоры из «Пионерской зорьки». Надо срочно эвакуировать всех, кто есть в гостинице. И первым делом нужно разыскать здешнего завхоза. Ну, менеджера по материальной части.

Подойдя к швейцару, все так же важно позиционирующему себя у входа, Лев коротко поинтересовался:

– Сэр, где сейчас ваш менеджер-хозяйственник?

Поморгав, тот поправил фуражку и недоуменно ответил, что мистер Лэнчинг изволил куда-то отбыть еще утром и до сих пор почему-то не появлялся. Опера переглянулись – это подтверждало их худшие опасения.

– Сэр, есть подозрение, что здание отеля заминировано, – деловито заговорил Гуров. – Необходимо срочно эвакуировать постояльцев и вызвать полицию. Здесь есть пожарная сигнализация? Срочно включите, поскольку взрыв может произойти с минуты на минуту.

Заметив, что швейцар мнется, не решаясь поднять тревогу, Лев сердито прикрикнул уже безо всяких церемоний: