Гроб из Гонконга - Джеймс Хедли Чейз

Лейла бросила на меня циничный взгляд, продолжая поглощать суп.

– Он женился на ней только для того, чтобы она его содержала. Когда он стал делать деньги сам, она ему стала не нужна.

– Как же это она ухитрялась содержать его? – спросил я, заранее зная ответ.

– Она развлекала джентльменов, как и я, – ответила Лейла и безмятежно посмотрела на меня. – У нас нет другого способа зарабатывать деньги.

Вновь появился официант. Он принес небольшую циновку и церемонно расстелил на полу. Лейла возбужденно заерзала на стуле.

– Это для печеного цыпленка.

Затем китайчонок принес в корзине нечто напоминающее большое страусиное яйцо и перекатил его на циновку.

– Сначала цыпленка натирают разными пряностями, а потом заворачивают в листья лотоса, – пояснила Лейла. – Затем обмазывают глиной и кладут в жаровню на пять часов. Видите, глина затвердела.

Мальчик достал молоток и сильно ударил по образовавшейся «скорлупе». Яйцо треснуло. В воздухе разлился восхитительный аромат. Официант и мальчик сели на корточки друг против друга. Мальчик начал разворачивать листья, а официант выкладывать цыпленка на блюдо. Птица была так великолепно приготовлена, что мясо полностью отставало от костей.

Искусным движением официант разложил цыпленка по тарелкам, и палочки Лейлы снова пришли в движение. Я попытался не отставать, но потом бросил это занятие и взялся за птицу основательно. Руками. Всю прелесть этого восхитительного блюда нельзя передать словами.

– Ну как, нравится?

Я усмехнулся:

– Еще бы!..

Я счел, что сейчас неподходящее время задавать девушке вопросы, и мы доели цыпленка в молчании. Затем Лейла заказала грибы, побеги бамбука и соленый имбирь. А в заключение – миндальный пирог. На этот раз я сдался. Я сидел, покуривая сигарету, и поражался: как может такая миниатюрная девочка проглотить столько продуктов.

Через двадцать минут она отложила палочки и удовлетворенно вздохнула.

– Вы получили удовольствие?

Я смотрел на нее с восторгом. Человек, который может столько съесть и при этом сохранить стройную фигуру, заслуживает уважения.

– Да, огромное, – ответил я.

Она улыбнулась.

– Можно взять у вас сигарету?

Я подал ей сигарету и щелкнул зажигалкой.

– Может быть, вернемся в отель? Самое время заняться любовью. После такого обеда это было бы совсем неплохо.

– Еще рано… – сказал я. – У нас впереди целая ночь. Расскажи мне о Германе Джефферсоне. Ты сказала, что у него появились деньги через три месяца после женитьбы. Откуда?

Она нахмурилась. Я видел, что предмет беседы – Джефферсон – ей наскучил.

– Не знаю. Джоян не говорила мне. Она только сообщила, что Герман ее бросил. Перестал в ней нуждаться, так как сам начал делать деньги.

– Она не сказала тебе, каким образом?

– Нет, это не мое дело.

– Он не вернулся назад?

– О, время от времени он возвращался к ней. – Лейла состроила гримасу. – Мужчинам нужно разнообразие. Но приходил только переночевать.

– Что сделала Джоян, когда он оставил ее?

– Что сделала? – Лейла удивленно посмотрела на меня. – Что же ей оставалось делать? Она продолжала работать, как и раньше.

– Развлекала джентльменов?

– А как же иначе она могла жить?

– Но если у Джефферсона появились деньги, а Джоян была его жена, то он должен был давать ей что-то.

– Он не давал ничего.

– Ты знаешь, где он поселился, уйдя от нее?

– Джоян сказала мне, что Герман снял у китайца-игрока большую виллу на Рипали-бей. Я видела ее. – Лейли завистливо вздохнула. – Там очень красиво… Мраморная лестница спускается к самому морю. А в маленькой гавани – лодка с мотором.

– Джоян бывала там?

Лейла покачала головой.

– Ее не приглашали.

Подошел официант, кланяясь и непрерывно улыбаясь, подал счет, который оказался до смешного маленьким. Я расплатился, а Лейла в это время наблюдала за моей реакцией.

– Это был прекрасный обед.

– Тогда, может быть, пойдем в отель и займемся любовью?

Я находился в Гонконге, где царила странная атмосфера подчинения людей своим чувствам и потребностям. Мой отказ огорчил бы ее. Кроме того, я еще ни разу не спал с китаянкой. Мне подумалось, что ее приглашением не стоит пренебрегать.

– Хорошо, – я поднялся со своего места. – Вернемся в отель.

Покинув ресторан под несмолкаемый аккомпанемент палочек, мы вышли в темную шумную ночь и медленно пошли по Натан-роуд.

– Может, вы купите мне небольшой подарок? – беря меня под руку, попросила Лейла.

– А что бы ты хотела?

– Сейчас покажу.

Мы прошли немного вперед, и она подтащила меня к витрине небольшого магазина.

– Мне бы хотелось иметь на память о вас колечко. Пусть недорогое. – Мы вошли в лавку, и она выбрала кольцо с поддельным нефритом. Невесть какое, но девушка была от него в восторге. Ювелир запросил сорок гонконгских долларов. Лейла отчаянно торговалась и наконец получила украшение за двадцать пять.

– Я всегда буду носить его, – сказала она, с улыбкой глядя на мой подарок. – И всегда буду вспоминать о вас. А теперь скорее в отель!

Она потерялась, когда мы сходили с парома.

Даже сейчас я толком не могу понять, как это произошло. К нам двинулось такси, и в это время трое здоровенных китайцев толкнули меня. Один из них извинился на чистом английском языке, в то время как двое других неподвижно стояли рядом со мной. Затем вся троица села в поджидавший их автомобиль и они уехали.

Когда я опомнился, Лейлы не было. Казалось, тротуар разверзся и поглотил девушку.

Пятнадцать бесполезных минут я провел у широкого причала в поисках Лейлы. Тревога не покидала меня. Убедившись, что ее здесь нет, я отправился в гостиницу.

Старик портье все еще дремал за своей конторкой.

– Лейла не возвращалась? – с надеждой спросил я.

Он поднял на меня тяжелые веки, безучастно взглянул и ответил:

– Я не говорю по-английски.

Быстро взбежав по лестнице, я бросился к комнате Лейлы. Дверь была приоткрыта. Я толкнул ее, нашарил выключатель и зажег свет. Затем зашел к себе, оставив дверь ее комнаты открытой, чтобы не пропустить ее возвращения. Усевшись на кровать, я закурил сигарету и стал ждать. Прошел час. Я устал и прилег. Убаюканный жарой и плотным ужином, незаметно уснул. Когда солнечные лучи просочились сквозь штору, я поднял голову и с удивлением обнаружил, что часы показывают 7.40. Заглянул в комнату Лейлы. Она по-прежнему была пуста. У меня по спине пробежал холодок предчувствия. Я понял, что с девушкой случилось что-то нехорошее. Может быть, ее похитили, так как она много знала и это кого-то не устраивало.