Мое второе я - Татьяна Полякова

— Мое терпение на исходе, — предупредил он. — Вернемся к нашему делу?

— Что ты узнал от Бритого?

Арсений вздохнул.

— Так мы компаньоны?

— Компаньоны.

— И я могу не опасаться очередной пакости с твоей стороны?

— Разумеется.

— Не скажу, что это прозвучало убедительно, но… ладно, будем считать, что мы достигли соглашения. Но если… в общем, Маруся, еще одна твоя выходка… Потом не говори, что я тебя не предупреждал. — Он наконец-то тронулся с места, а я вновь спросила:

— Что ты узнал?

— Ничего такого, что могло бы прояснить ситуацию. Бритый сказал примерно то же, что и твой похититель. Некто, Бритый назвал его близким другом, обратился к нему с просьбой. По его словам, в доме знакомой девушки находится вещь, которая ей не принадлежит. Эту вещь следовало вернуть любым способом.

— А что это за вещь, он не сказал?

— Записная книжка.

— Записная книжка, из-за которой убили человека? Что же в ней такого интересного?

— Вряд ли Бритому известно об этом больше, чем нам.

— Почему ты так думаешь?

— Если бы речь шла о чем-то существенном, он бы непременно обыграл ситуацию в свою пользу. А существенным для него являются только деньги.

— Но ведь для того, чтобы получить записную книжку, кто-то пошел на убийство.

— Бритый утверждает, что никакого отношения к убийству не имеет. Его просили об одном: заставить Раису вернуть то, что она получила от случайного знакомого.

— Очень сомневаюсь. Ты его давно знаешь?

— Лет десять. Он мне кое-чем обязан. Не настолько, чтобы откровенничать себе в убыток, но…

— Кто он такой, этот Бритый?

— Трутнев Игорь Максимович. В лихие девяностые лидер одной из криминальных группировок. Был осужден на восемь лет, но вышел через четыре года. К тому моменту многое изменилось, и у него хватило ума это понять. Однако дурные привычки неискоренимы, о чем тебе хорошо известно. Свои делишки он теперь проворачивает с аккуратностью, потому что в тюрьму не спешит. У него есть легальный бизнес, вполне солидный, а сомнительными делами, с его благословения, занят его двоюродный брат Малютин Константин Владимирович.

— Блондин?

— Блондин, — кивнул Арсений. — Кстати, под этой милой кличкой он и известен в определенных кругах. В сфере его интересов наркота и проституция. Не брезгует и прочими делами — выбивает долги, к примеру. Поговаривают даже о заказных убийствах, но я склонен считать подобные утверждения сплетнями. За исключением Блондина в группировке нет по-настоящему серьезных ребят, чтобы превратить убийства в доходный бизнес, а Блондин не только умен, но и осторожен. Мокруха ему без надобности, пример брата кое-чему научил.

— То есть ты считаешь, Раисиного гостя убил кто-то другой?

— Я же сказал… хотя нет правил без исключения.

— Человека, который обратился к нему за помощью, Бритый не назвал?

— До такой степени его любезность не распространялась. Но кое-какие предположения сделать я могу. Этот человек достаточно влиятелен, если обратился к нему с подобной просьбой, но не настолько, чтобы давить на него. Иначе Бритый вел бы себя совсем по-другому. Мое вмешательство вынудило его отказаться от первоначальных намерений, он заверил меня, что уже объяснил своему приятелю: сделав все возможное, он весьма сожалеет, но выполнить его просьбу не в состоянии. И поклялся мне, что о Раисе забыл.

— Значит, ей не о чем беспокоиться?

— Если, конечно, этот самый приятель не обратится к кому-нибудь другому.

В этот момент Арсений свернул в переулок и притормозил возле старинного особняка, первый этаж которого занимал антикварный магазин.

— «Лавка древностей», — прочитала я название. Золотые буквы на черном фоне выглядели очень солидно. В окнах были выставлены часы, мебель на гнутых ножках и фарфор. Не припомню, чтобы Арсений раньше интересовался антиквариатом, разумеется, если не хотел погреть руки на чужой собственности. Я взглянула вопросительно. Правильно истолковав мой взгляд, Арсений пояснил:

— Николай Иванович Климов, так некстати почивший в доме Раисы, имеет к этой торговой точке самое непосредственное отношение. Хозяин магазина Никитин Аристарх Давыдович, у него три такие лавки в городе, так вот Климов ведал всей его бухгалтерией и официально числился директором вот этого заведения.

— И что ты надеешься здесь узнать? — спросила я.

— В идеале: с чего вдруг добропорядочному дяде в летах вздумалось болтаться ночью по улицам и напрашиваться в гости к случайной знакомой? Но на такую удачу я не рассчитываю, хотя попытаться стоит.

— Давай попытаемся, — не стала возражать я, и мы направились в магазин.

Арсений распахнул передо мной тяжелую дверь, и я первой вошла в просторное помещение, буквально забитое старинной мебелью. Чего здесь только не было! Зеркальные горки, резные буфеты, массивные столы, диваны с позолоченными спинками. Слева стеллаж с посудой и бесконечный ряд полок: книги в потертых переплетах, ангелочки, колокольчики, бронзовые фигурки животных, веера и дамские шляпы, все вперемешку. От этого великолепия глаза разбегались. Наверное, поэтому я не обратила внимания на молодого мужчину, который появился из-за внушительного вида шкафа с бронзовыми вставками на дверцах.

— Добрый день, — произнес он, и я вздрогнула от неожиданности. — Простите, кажется, я вас напугал, — улыбнулся он, я тоже улыбнулась в ответ.

Арсений прошелся вдоль стеллажей, насколько это позволяло пространство, молодой человек окинул его оценивающим взглядом, в голосе появились слегка заискивающие интонации:

— Интересуетесь чем-то конкретным?

— Моя подружка обожает драгоценности, — заявил Арсений тоном человека, который привык сорить деньгами и готов тратить их на женские капризы, глазом не моргнув. Надо сказать, выглядел он очень убедительно, молодой человек мгновенно проникся к нему симпатией. Решив не отставать от Арсения, я прошла к ближайшему шкафу, где был выставлен фарфор, и ахнула:

— Милый, посмотри, какие чашки.

— Ты же хотела колье…

— Нет, ты только посмотри…

— Должен сказать, у вас прекрасный вкус, — материализовавшись рядом, прошелестел молодой человек. — Очень редкий сервиз. Взгляните. — Он открыл шкаф, достал чашку и подал ее мне двумя руками, как величайшее сокровище.

— Прелесть, — прошептала я, мужчина расплылся в улыбке. Выглядел он лет на тридцать пять, довольно высокий, худой, одет во все черное. Бледная физиономия с длинным носом. Он производил впечатление человека, который редко покидает эту лавку древностей и сам успел стать чем-то вроде ее экспонатов, не молодым мужчиной, а только его слепком. Темные глаза, хотя в них и теплился интерес, казались пустыми, точно у слепого. «Упырь», — мысленно окрестила его я, почувствовав внезапную неприязнь. — Дорогой, я хочу этот сервиз.