Дурная кровь - Роберт Гэлбрейт

– Корморан, может, мне лучше?… – Робин встала и жестом указала на дверь.

– Давай-давай, вали, – со смаком выговорила Бетти Фуллер, провожая глазами Робин. – Спишь с ней? – прохрипела она, когда захлопнулась входная дверь.

– Нет, – ответил он.

– А хули… за собой таскаешь?

– Она прекрасно работает, – объяснил Страйк, – но перед такими, как вы, пасует.

Бетти Фуллер расплылась в улыбке, обнажив свои желтые, как сыр чеддер, зубы:

– Ха-ха-ха… видали мы таких… жизни настоящей… не нюхала.

– Во времена Марго Бамборо на Лезер-лейн жил такой Никколо Риччи, – перешел к делу Страйк. – Припоминаете? По прозвищу Мутный.

Бетти Фуллер ничего не ответила и только сощурила глаза, подернутые белесой пеленой.

– Что вы знаете о Риччи? – спросил Страйк.

– Что все, то и я, – ответила Бетти.

Краем глаза Страйк видел, как Робин вышла на дневной свет. Она чуть приподняла волосы с шеи, будто намеревалась снять с себя какой-то груз, а потом зашагала вперед, сунув руки в карманы пиджака, и скрылась из виду.

– Это не Мутный… угрозы слал, – выдавила Бетти. – Не его фишка… записочки строчить.

– Риччи заявился в амбулаторию «Сент-Джонс» на рождественскую вечеринку, – продолжил Страйк. – Как-то это странно.

– Не знаю… ничего такого не слыхала.

– Поговаривали, будто он – отец Глории Конти.

– Ктой-то? Впервые слышу, – прохрипела Бетти.

– По словам дочерей Вильмы Бейлисс, – настаивал Страйк, – вы признались их матери, что боитесь человека, посылавшего записки с угрозами. Вы говорили, что именно он и убил Марго Бамборо. Вы сказали Вильме, что он и вас убьет, если вы назовете его имя.

Затуманенные глаза Бетти ничего не выражали. Ее впалая грудь напрягалась, чтобы закачать в легкие хоть сколько-нибудь кислорода. Страйк для себя решил, что эта женщина определенно будет молчать, но тут она открыла рот.

– На районе одна девчонка, – начала Бетти, – подружка моя… спуталась с Мутным, когда тот поселился… в нашем закоулке… и он так сказал: «Ты, Джен, работаешь на улице… но достойна лучшего… такое тело… я готов тебе предложить… в пять раз больше…», и Джен сразу подхватилась, – продолжала Бетти, – в Вест-Энд переехала… в Сохо… стриптиз для солидной публики… дружков его обслуживала. Через пару лет… мы с ней повстречались… она мамашу навестить приезжала… и рассказала мне такую историю. Девушку из их клуба, самую… по словам Джен, шикарную… изнасиловали… приставили нож к горлу. Полоснули… – Бетти Фуллер показала на своем рыхлом теле, – сверху вниз по ребрам… и сделал это… дружок Риччи. Ведь люди как считают… – продолжала старуха, – шлюху изнасиловали… это значит, просто на деньги кинули… вот и ваша цаца… – Бетти посмотрела в окно, – наверняка тоже так думает… только неправда это… Та девушка разозлилась… отомстить хотела… свести счеты… с Риччи… дуреха… и начала стучать легавым. А Мутный пронюхал, – захрипела Бетти Фуллер, – и заснял на пленку… как ее убивают. Моей подруге Джен… об этом рассказал… какой-то тип… сам видел… эту пленку… Риччи хранил ее… в сейфе… показывал… когда хотел кого-нибудь… застращать… Джен-то нынче нет в живых, – продолжала Бетти Фуллер. – Передоз… Уж тридцать с гаком годов прошло… она думала, в Вест-Энде медом намазано… а я хоть и на улице работала… зато по сей день жива… О записках о тех… мне сказать нечего… писал их не Маркус – и точка… Ага, вот и обед мой подоспел. – Бетти повернула голову к окну, и Страйк увидел, что к подъезду направляется мужчина со стопкой контейнеров из фольги в руках.

– Все, утомилась я. – Бетти вдруг помрачнела и разозлилась. – Ну-ка, телик мне обратно включите… и придвиньте… вон тот столик… нож и вилку подайте… на раковине лежат.

Бетти явно сполоснула их под краном, но жир остался. Страйк отмыл нож и вилку дочиста и отнес ей. Поставив столик перед креслом Бетти и включив «Единственный путь – это Эссекс», он впустил в квартиру седого и жизнерадостного доставщика еды.

– А, приветствую, – громко поздоровался тот. – Это кто, твой сын, Бетти?

– Хрен моржовый, – пропыхтела Бетти. – Что там у тебя?

– Рагу с курой, заливное и ванильный крем, душенька.

– Спасибо вам за беседу, миссис Фуллер, – сказал Страйк, но запас доброжелательности у Бетти определенно иссяк, и сейчас ее интересовал только обед.

Когда Страйк вышел из подъезда, Робин, которая стояла неподалеку, прислонясь стене, читала что-то на своем телефоне.

– Я подумала, что лучше мне исчезнуть, – сказала она без выражения. – Как успехи?

– О записках говорить не стала, – сказал Страйк, когда они шли обратно по Санс-уок, – и, если хочешь знать мое мнение, именно потому, что их посылал Мутный Риччи. Зато я еще кое-что выяснил про ту девушку с Тэлботовой пленки.

– Ты шутишь? – Робин даже встревожилась.

– Похоже, она была полицейским информатором в одном из заведений Риччи…

Робин ахнула:

– Кара Вулфсон!

– Что-что?

– Кара Вулфсон. Из тех, чье убийство приписывали Криду. Она работала в одном из ночных клубов Сохо… а когда исчезла, владельцы распустили слух, что она была стукачкой!

– Как ты это узнала? – поразился Страйк: он не припоминал, чтобы эта информация содержалась в «Демоне Райского парка».

Робин услышала это от Брайана Такера, тогда еще, в кафе «Звезда». Ей пока не ответили из Министерства юстиции насчет возможности опроса Крида, а поскольку Робин не делилась со Страйком своими замыслами, сейчас она только сказала:

– Кажется, в интернете прочла…

Но, взяв новый грех на душу, Робин вспомнила, что единственный оставшийся в живых близкий родственник Кары, воспитанный ею брат, допился до смерти. Хатчинс говорил, что на основании той пленки полиция не может предпринять ровным счетом ничего. Тело Кары Вулфсон не найдено и может находиться где угодно. У некоторых историй нет гладкого финала: принести цветы на могилу Кары Вулфсон не было возможности, разве только положить их на углу возле стрип-клуба, где Кару Вулфсон видели в последний раз.

Борясь с депрессией, которая грозила одержать над ней верх, Робин поднесла к глазам Страйка телефон с найденной информацией и сказала преднамеренно будничным тоном:

– Я как раз читала про сомнофилию, другое название – «синдром Спящей красавицы».

– В чем и заключался, как я понимаю…

– Бзик Бреннера, – продолжила Робин и прочитала с телефона: – «Сомнофилия – сексуальная девиация, которая выражается в навязчивом стремлении к совокуплению со спящим, находящимся в бессознательном состоянии или коме человеком. Классический случай – желание совершить половой акт со спящей партнершей. Сомнофилия может быть предвестником или неявной формой некрофилии». Корморан… тебе известно, что у него в кабинете был склад барбитуратов?