Искатель, 2001 № 04 - Журнал «Искатель»

— Король, несомненно, узнает об этом, — сказал Мигуэль Консуэгра. — Хорошо, что я прибыл сюда, чтобы уяснить эту ситуацию.

— Когда ваше превосходительство планирует возвратиться в Испанию? — спросил губернатор. Ему следовало бы попросить извинения за некоторую резкость в голосе.

— Через два дня, вместе с отливом.

Несмотря на страстное желание увидеть представителя его величества на борту отплывающего корабля, пока он еще не углубился в выяснение ситуации с пиратами, губернатор все-таки сказал:

— Я советую задержаться еще на два дня, ваше превосходительство. В пятницу с запада вернутся три корабля, которые смогут вас сопровождать.

Мария, сидя в карете между двумя мужчинами — отцом и губернатором, — ощутила озноб. Она обернулась, будто притянутая магнитом, и ее взгляд натолкнулся на худого, неприятного церковника в карете, следовавшей за ними. Его глаза уставились на нее, и она увидела в их глубине такую жестокость и такую мрачность, что содрогнулась.

Ее отец почувствовал это.

— Моя дорогая, тебе холодно?

— Нет… нет. вовсе не холодно, — сказала Мария и стала смотреть вперед Она солгала. Казалось, с жаркого летнего неба подул холодный ветер и пробрал ее до костей.

Ее отец продолжал беседу с губернатором.

— Хочу напомнить вам, что корабль, на котором мы поплывем, — это ‘‘Повелитель Индий». На его палубах двадцать шесть пушек и лучшие стрелки его величества. Вы подвергаете сомнению наши возможности и думаете, что мы не сможем справиться с подкравшимися шакалами?

— Конечно, нет, ваше превосходительство.

— Кроме того, — добавил Мигуэль Консуэгра, — я должен спешить. Уверен, что его величеству будет интересно выслушать мой доклад.

И тут губернатор понял, что Консуэгра не должен знать того, что хотелось бы узнать королю. Консуэгра должен замолчать навеки. Размышляя об этом, губернатор обернулся в направлении взгляда Марии. Он увидел страшную фигуру Генри Купера в карете, которая ехала позади. Внезапная мысль вселила в губернатора надежду: «Если «Повелитель Индий» доберется до Испании…»

Капитан «Повелителя Индий» Карлос де Ортега стоял на юте своего корабля, почтительно приложив руку к виску. Улыбнувшись, он сказал:

— Добро пожаловать на корабль, ваше превосходительство.

Мигуэль Консуэгра ответил на приветствие коротким кивком.

— По-моему, ветер попутный.

— Вы правы, ветер попутный. И это сулит быстрое путешествие и благополучное возвращение в Испанию. Ваша прелестная дочь и ее дуэнья расположились в моей каюте на корме. Это лучшее, что мы можем предложить, и я надеюсь, что путешествие не покажется ей утомительным.

— Мы ценим вашу учтивость. Наше единственное желание — скорейшее возвращение ко двору короля.

— Оно будет скорым и безопасным, — заверил Ортега.

— А пираты? — резко спросил Консуэгра.

Капитан усмехнулся.

— На море нет пирата, который осмелился бы глянуть в жерла наших пушек. Их ожидало бы слишком суровое наказание.

— Капитан, вы, несомненно, понимаете мои опасения. Мы везем нечто более ценное для меня, чем все сокровища испанской короны.

— Я понимаю, ваше превосходительство. И позвольте вас уверить в том, что ваша дочь здесь в такой же безопасности, как в королевском дворце.

— Спасибо. А теперь, не покажете ли мне мои апартаменты?

Стоя около губернатора, Генри Купер спросил:

— Зачем вы меня позвали? — Он не произнес ни титулов, ни вежливых слов; его тон и манеры излучали высокомерие и презрение.

Губернатор не оскорбился.

— Купер, так случилось, что мы можем оказать друг другу некоторую помощь.

— Мне ничего от вас не надо, но я готов выслушать.

— Завтра отплывает «Повелитель Индий».

— И что же?..

— Я бы хотел, чтобы он не доплыл до Испании.

— У него на борту сокровища? В таком случае я могу оказать вам услугу.

— Там нет сокровищ, но я хорошо вам заплачу, если вы потопите его и доставите мне кое-что, находящееся на борту.

Викарий засопел.

— Двадцать шесть пушек. Хватит ли у вас золота, чтобы заплатить за риск?

— Хватит, но, к тому же, я мог бы оказать и другие одолжения…

— Что вы хотите получить с корабля?

— Девушку. Я бы хотел, чтобы на корабле не осталось ни одной живой души, кроме Марии Консуэгра Кастильской. Я хочу эту девицу.

Глаза Викария блеснули, и губернатор сжался, когда пират перегнулся над столом.

— Эта девушка будет на корабле?

— Да, а что? Ее отец возвращается…

— Мне не надо никакого золота, — сказал Викарий. — Ваше желание будет исполнено. Даже если бы на корабле было пятьсот пушек, я бы все равно пустил его на дно.

— Очень хорошо, но…

— Но девушку вы не получите! Она нужна мне! Она будет принадлежать только мне!

Губернатор вздохнул.

— Очень хорошо, пусть будет так. Но хочу сказать, что одной смелости недостаточно для сражения с таким кораблем, как «Повелитель Индий». У меня есть план, как его взять.

— Мне не нужна помощь.

Губернатор недовольно произнес:

— Я настаиваю. Здесь нельзя проиграть. Я приведу свой план в исполнение, и с одним моим требованием вы должны согласиться.

— С каким?

— Вы должны снять ее с корабля в первую ночь.

— Именно это я и планировал. Не буду ждать ни одной лишней секунды.

И Викарий с горящими глазами вышел из комнаты.

«Повелитель Индий», отважный и прекрасный, под яркими флагами, отплыл с утренним приливом.

Губернатор с облегчением вздохнул и улыбнулся, когда последнее эхо прощальных залпов в честь королевского эмиссара замолкло. Но улыбка тут же потухла, и во взгляде появилось некоторое сожаление. Это было вызвано стыдом, ведь такая прекрасная и желанная Мария Консуэгра Кастильская должна была попасть в черные лапы мерзкого и грубого Викария. Странно, что Викарий был так непреклонен. Губернатор, конечно, сам хотел бы заполучить этот соблазнительный кусочек. Но должен был уступить Викарию, помня о первостепенном интересе. Корабль должен был пойти ко дну. Благополучное прибытие корабля в Испанию стало бы роковым для губернатора.

Несколько последних дней Марией владело странное беспокойство. Оно подкралось тихо, коварно — что-то такое неясное, смутное, что невозможно определить. Однако наступил момент, когда Мария решила ответить себе на некоторые вопросы. Почему она так нервничает, ведь за всю жизнь у нее никогда не было повода чего-нибудь бояться? Откуда у нее появилась привычка оглядываться через плечо, ведь она всегда была очень решительной и не отличалась застенчивостью?

Было нечто — это промелькнуло в памяти — с чего все началось. Но что это? Действительность или обрывок сна? Сон, должно быть, был нечетким, и его трудно было вспомнить. Конечно, какой-то неприятный сон.

Беспокойство не оставляло Марию. Она вела себя резко со своей дуэньей и была недовольна «заточением» в каюте, отведенной ей по распоряжению