Смерть дублера - Рекс Тодхантер Стаут

начал молиться о крепости его конструкции. Судно трепетало, делая резкие броски то вверх, то вниз, заваливалось на борт, выпрямлялось и для разнообразия заваливалось на другой борт, при этом изо всех сил пыталось окунуть нос поглубже в воду. Впрочем, ненастье стихло практически столь же внезапно, как и разыгралось, и при первой же возможности Фокс оглянулся, чтобы обвести пассажиров взглядом. Вон Кестер трясся, белый, как бумажный лист. Люк Уир белым не был, но тоже трясся. Ридли Торп кивнул Фоксу и объявил:

– Отлично справились! Боже всевышний, что за ветер! Вы действовали идеально!

Кивнув ему в ответ, Фокс вернулся к управлению катером и тихо пробурчал себе под нос:

– Ни на ком не следует ставить крест. Никогда об этом не забывай.

Спустя еще десять минут недалеко от Шорхэма в поле зрения показалась крошечная бухта, похожая на дырку от выпавшего зуба, а посреди нее стоял белый прогулочный катер с коричневой рубкой. Очевидно, закреплен он был вполне надежно, так как всякие следы того, что непогода срывала судно с якоря, отсутствовали. Фокс свернул к берегу и через минуту сумел прочитать на носу название катера: «Армада». Подплыл к нему вплотную на малых оборотах, схватился за борт катера и выключил мотор. В кокпите, орудуя шваброй в попытке избавиться от нанесенной ветром воды, возился мужчина лет шестидесяти, с загорелым дочерна лицом, невысокий, но не щуплый, с выступающими скулами и глубоко посаженными серыми глазами.

– Вы Генри Джордан? – поинтересовался Фокс.

– Он самый, – ответил мужчина. – А ты кто будешь?

Глава 7

Было 16:40.

По другую сторону пролива Лонг-Айленд и в нескольких милях западнее Дэн Пейви сидел, развалившись на переднем сиденье кабриолета, припаркованного перед домом Дона Картера в Саут-Норуолке. Он сидел неподвижно, с закрытыми глазами. Внезапно дернулась его правое колено, шевельнулась левая рука, распахнулись глаза. Одним рывком Дэн сел прямо, огляделся по сторонам, после чего, моргая, сверился с наручными часами – 16:40.

– Та-ак! – сказал себе Дэн, и гулкий рокот его голоса выражал потрясенное недоверие.

Еще целых три минуты он просидел, не шевелясь и глядя прямо перед собой.

– Так! – с прежним недоверием повторил Дэн. – Сынок миссис Пейви по имени Дэн грезит о девочке. Не смей это отрицать. Встряхнись! У вашего малютки жар, миссис Пейви? Возможно, у него острое воспаление мозга. Жалость-то какая! Промойте ему башку и повесьте сушить на солнышко. Как далеко он может плюнуть? Фу!

Дэн выбрался из машины, дошел до двери с вывеской «Бар и гриль», вошел внутрь и заказал двойной скотч.

Выпив виски залпом, Дэн обвел заведение хмурым взглядом и заказал еще. Вторая порция последовала за первой. Заказав третью и послав ее за первыми двумя, он вновь попросил повторить. Человек за стойкой бара выразил осторожное сомнение.

– Правильно, – проворчал Дэн. – Лишняя трата денег. С тем же успехом можно пытаться наполнить пустой автомобильный бак чайной ложечкой.

Он сгреб со стойки сдачу, вернулся на улицу, протопал полтора квартала до аптеки, устроился на табурете у стойки с мороженым и обратился к подошедшему пареньку:

– «Восторг Уэстчестера» с орехами. – И пока тот занимался сложными манипуляциями, пробормотал: – Да, сэр. С орехами…

День начинал клониться к закату, когда вскоре после шести окружной прокурор Ф. Л. Дервин, сидя за столом в своем кабинете в Уайт-Плейнсе, промокнул лицо уже влажным платком. Мало того что ему изрядно докучали требовавшие сил и времени побочные эффекты самого впечатляющего дела об убийстве из всех, какие только знал округ Уэстчестер за все время, проведенное Дервином в кресле окружного прокурора, он не мог припомнить, чтобы ему еще хоть когда-нибудь бывало так душно. Гроза, задевшая город на пути к проливу, принесла лишь кратковременное послабление; сейчас жара и влажность с лихвой вернули себе сданные позиции. Дервин обратил взгляд к сидящим напротив него мужчине и девушке, позволил платку упасть на стол и раздраженно заговорил:

– В любое время мне могут потребоваться от вас новые показания. Не могу сказать заранее, когда и насколько частыми будут допросы, как долго они продлятся. Мистер Коллинз прав, разумеется, когда говорит, что отказ от дачи показаний – ваше полное право, однако в таком случае у закона возникает право сделать на этом основании собственные выводы. Вы оба отпущены под залог, но являетесь важными свидетелями… – (На лбу прокурора вновь выступили капельки пота.) – Вы обязаны под страхом сурового наказания оставаться доступными для дальнейших следственных действий. Та публичная выходка Текумсе Фокса – заявление в радиоэфире – не имеет никакого отношения к вашему статусу в глазах закона. Как вам известно, ночью Фокс исчез из своего дома, до сих пор не вернулся, и его не могут найти.

Он поднял взгляд на стоявшего между двумя стульями человека – крупного, здорового на вид мужчину в белом льняном костюме, с улыбчивым ртом и цепким, бдительным взглядом темных глаз.

– Меня возмутило ваше последнее замечание, мистер Коллинз. Я не младенец. Мне хорошо известно, что вы разбираетесь в тонкостях права. Я лишь прошу вас сообщать мне о местонахождении Гранта и его племянницы, чтобы в случае…

– Отказано! – без церемоний отрезал Нат Коллинз. – Я не подписывал обязательство держать вас в курсе. Однако, если вы пожелаете увидеть их в любое разумное время, я доставлю их вам и останусь с ними. – Адвокат опустил ладонь на плечо Эндрю Гранта. – Мы уходим, мальчик мой. – Он действительно был старше дяди Энди… года, пожалуй, на четыре. – Идемте, мисс Грант.

Они оставили Дервина устало протирать лицо мокрым платком. Когда они проходили по приемной, четверо или пятеро сидевших там мужчин, включая полицейского в форме, одновременно повернулись и проводили их взглядом. У самого выхода шедший впереди Грант резко остановился, чтобы не столкнуться с дверью, которую кто-то грубо толкнул извне. Все трое автоматически сделали шаг в сторону, освобождая проход, и оказались лицом к лицу с вошедшей парой.

Джеффри Торп, с красным от зноя лицом, но уже успевший одеться подобающим образом, заступил дорогу Нэнси:

– Почему вы не хотите со мной встретиться?

Взгляд Нэнси должен был охладить его пыл.

– Я вас не знаю. Позвольте…

– Мое имя – Джефф Торп. Вы не только меня знаете, вы обо мне думаете. Вы меня ненавидите. И поэтому сегодня выглядывали из окна наверху оба раза, когда я уходил из дома Фокса, после того как вы отказались меня принять. Вы не могли удержаться от того, чтобы не выглянуть в окно, потому что я заворожил вас, как змея. Вы меня тоже заворожили, черт побери! Вы что, не прочли моего письма? Что вы… Ранда, отпусти меня!