Отроки до потопа - Олег Раин

Чтобы удобнее было разглядывать Маргошу, Серега подпер ладонью щеку, грудью навалился на парту. Без того старенькая, литераторша в каких-нибудь двадцать минут постарела еще больше. Присела возле ветерана и враз стала его сверстницей — почти сестрой. О чем-то они вполголоса даже заговорили.

Вторя Гериному примеру, Серега начал было подремывать, но в этот момент, скрипнула дверь, и, по-утиному переваливаясь, в помещение ворвалась завуч. Грозная Аврора Георгиевна. Женщина-кремень и женщина-валун — из тех, что с легкостью остановят и конягу, и любого возомнившего о себе слоняру. А еще завуч не чуралась рукоприкладства и лупила школяров почем зря. По слухам, сломала при этом не один десяток указок. Хорошо, хоть не голов, — головы у народа были крепкие.

За грозной Авророй Георгиевной прошлепала незнакомая девчонка. То есть… Девчонку Серега как раз знал — та самая Лёлишна из соседнего подъезда. Все в тех же джинсах, в вязанной кофте с рукавами, как у Пьеро.

— Вот, — буднично и скупо представила завуч. — Ваша новенькая ученица. Ева Оршанская…

— Как, как? — удивился Антон.

— Имя Ева, фамилия Оршанская, — спокойно без тени смущения произнесла девочка. — Что-нибудь непонятно?

— Почему, все понятно. Отличное имечко!

— Вот и разобрались. — Аврора Георгиевна со вздохом пристроила на объемной груди служебный планшет, нацелилась ручкой. — Значит, присутствуют только трое. Чохов, Митин и Войцович. Добавляем Оршанскую и подводим черту. Ну-с… Где все остальные?

Взор школьной Немезиды поочередно прошелся по фигурам учеников. Гера немедленно проснулся, Антон спрятал блокнот подальше, и даже старичок-ветеран постарался по-армейски распрямить сухонькие плечи.

— Я спрашиваю, где ваши товарищи?

— Мы не знаем, — ответил за всех Сергей.

Маргарита Ивановна поднялась с места, пальцы переплела, словно собралась помолиться, боязливо забормотала:

— Вообще-то приходили Танечка с Викой Белобородовой. Но у них так покраснели глазки после уборки. И носики мокрые… Я их отпустила.

Маргоша уважала уменьшительную лексику. Она любила всех вокруг, наперед прощала детские шалости, и все для нее были милые, добрые, славные. Пупсоиды, короче.

— Аллергия, — счел нужным разъяснить Антон. Поскольку мокрые «носики-курносики» могли вызвать у Авроры недоумение.

— Тарасик Кареев, — припомнила Марго, — руку поранил на субботнике, тоже подходил, отпрашивался в травмпункт.

— И Игорь Линьков! — сообщил Гера. — Из новеньких.

— А с ним что?

— У него же глаз искусственный, — а там листья, пыль, — в общем, грязь, что ли, попала. Короче, тоже аллергия.

— Ладно, этих тоже вносим в список. Но Николай Степанович должен был вас предупредить насчет встречи.

— Он предупредил.

— В чем же дело?

Под взглядом золотых очков, Серега ощутил себя преступником, выставленным перед армией прокуроров.

— Ну… Может, не все расслышали, — пробормотал он.

— Но ведь вы-то пришли!

Звучало это так, словно ребят в чем-то обвиняли. Сергей промолчал.

— Ладно, — завуч покосилась в сторону ветерана и прикрыла свой командирский планшет. — С этим мы разберемся позже, а пока побеседуйте с Петром Васильевичем. Человек все-таки готовился, добирался сюда с Химмаша… Может, вопросы к нему есть. То есть я просто уверена, что есть.

— Конечно, есть, — неожиданно подала голос новенькая. — Я думаю, что нам так будет даже удобнее — когда в узком кругу.

Антон с Герой глянули на нее с удивлением. Серега тоже посмотрел, хотя и без особого шока. С красивыми да курящими всегда так — ждать можно чего угодно.