Шах и мат - Марк Максим

Через минуту «роллс-ройс» катился обратно в город. Сидевший молча Кэлли сказал:

– Отвратительная штука.

Хэллтон молча кивнул головой.

Через десять минут автомобиль был перед зданием оперы.

Хорлэй, садясь в автомобиль, спросил коротко:

– Все благополучно?

– Все, сэр, – ответил механик, приподнимая каскетку. Молчаливый шофер тронул рычаг, «роллс-ройс» рявкнул и покатился к отелю «Регина».

Глава 17. Два разговора

Убийство Грэффи, лучшего филера фирмы «Хорлэй и Ко», взволновало мистера Хорлэя. Он поехал на своем «роллс-ройсе» за город, убедился в том, что голова Грэффи размозжена основательно и больше не сможет служить фирме «Хорлэй», выслушал соболезнования генуэзского начальника полиции и мэра города и вернулся в отель.

По дороге он упорно смотрел в спину молчаливого шофера и неожиданно, наклонившись вперед, спросил:

– Как вас зовут?

Шофер на мгновение обернулся, его стальные, синие глаза посмотрели в упор. Он коротко ответил:

– Нортон.

Но мистер Хорлэй не удовлетворился этим кратким ответом. Он снова спросил:

– Вы давно служите в нашей фирме?

Мистер Хорлэй не знал в лицо всех своих шоферов. В поездку он взял с собой людей, особо рекомендованных администрацией и сыскным управлением.

Шофер ничего не ответил. Затем, не оборачиваясь, сказал:

– Прошу прощения, сэр, очень трудно разговаривать во время езды. Все объяснения даст помощник.

Помощник шофера обернулся к мистеру Хорлэю. Этот коренастый широкоплечий человек с серьезным карими глазами, в которых иногда сверкали искорки юмора, объяснил Акуле Хорлэю, что он служит вместе с товарищем третий год в фирме «Хорлэй», возил раньше старшего Хорлэя, а потом работал по пробегу новых машин на заводе.

– Так… – сказал неопределенно мистер Хорлэй.

Затем неожиданно спросил:

– Кто мог покончить с Грэффи?

Помощник шофера пожал плечами:

– Трудно сказать, сэр. У сыщиков много врагов, в том числе это и ваши собственные враги: ведь они служат вам, я хочу сказать: сыщики.

Затем добавил:

– Это дело следователя.

Мистер Хорлэй невнятно пробурчал что-то, и помощник шофера отвернулся. «Роллс-Ройс» дал гудок, сворачивая с кипарисовой аллеи на шумную улицу, и подкатил к отелю.

Мистер Хорлэй поднялся вверх и послал срочно радио:

«Грэффи убит. Вышлите взамен хорошего сыщика».

Кроме этой радиограммы он послал еще вторую:

«HБ 13 точка 789246785ТР33 точка Х88 точка 17».

Эта странная радиограмма была принята Нью-Йоркской радиостанцией, отправлена по адресу и получена в тот же день вечером.

Человек с квадратным лицом мясника и глазами гиены, получив радиограмму, тщательно запер дверь квартиры на одной из улиц Монгатана. Он сидел над радиограммой около двух часов, расшифровывая ее. Затем, кончив работу, спрятал радио в несгораемый ящик, положил расшифрованный текст в карман и вышел на улицу. Здесь он прошел около двух кварталов пешком, а затем проехал по воздушной железной дороге над гудящими улицами, на высоте 25 саженей, на север Нью-Йорка.

Мистер же Хорлэй, отправив телеграммы, прошел в свой номер, развернул газету и читал ее около двадцати минут. Его интересовали главным образом объявления на восьмой странице ходкой уличной Нью-Йоркской газеты. Пробегая столбцы с кричащими рекламами, с воззваниями, уверяющими, что лучшее белье можно получить только там, он наткнулся на маленькое объявление в десять строк:

«Дама, ехавшая в воскресенье в подземной железной дороге, экспресс № 18, от Бродвея и дальше, просит джентльмена, занимавшего место против нее в вагоне и сообщившего ей касающиеся ее лично новости, зайти по адресу: тридцать шестая улица №… позвонить три раза».

Мистер Хорлэй внимательно прочел дважды это небольшое объявление, вырезал его из газетного листа и бережно положил в бумажник. При этом его движения были так осторожны, как будто клочок бумаги был не рядовым объявлением, а важнейшим доказательством чего-то, известного одному только Акуле Хорлэю.

Затем он вызвал по телефону господина Менса, который, обделав государственные дела двух прибалтийских стран и получив свои куртажные, отдыхал в обществе двух высоких, полных блондинок. Господин Менс был очень похож на пресловутого осла перед двумя вязанками сена: ибо обе дамы, весьма легкомысленно настроенные, одинаково нравились господину Менсу.

Его трудное положение было разрешено звонком по телефону. Бросив трубку, господин Менс сказал тоном истинного сожаления:

– Государственные дела призывают меня и не оставляют времени для личной жизни, мадам.

При этом его редкая, с проседью бородка и пенсне дрожали от искреннего сожаления.

Блондинки был также огорчены. Но два небольших чека успокоили их немедленно. Что касается до личной жизни господина Менса, то обе блондинки искренне скорбели о ней. Поле чего они исчезли, как привидения, оставив только легкий запах духов, который господин Менс втянул носом, мотнул головой и выбежал из отдельного кабинета ресторана, где происходило дело.

Через полчаса он стоял в комнате мистера Хорлэя в отеле «Регина» и всем своим видом выражал напряженное внимание и беспредельное уважение к золотому королю.

– Сядьте, уважаемый, – небрежно сказал Акула Хорлэй.

– Благодарю вас, сэр, – ответил мистер Менс и присел так осторожно на стул, как будто это была адская машина.

Мистер Хорлэй помолчал, посасывая сигару и внимательно разглядывая господина Менса; при этом глаза Акулы Хорлэя щурились, а господин Менс почувствовал себя в роли пирожного, которое смакуют перед тем, как проглотить.

После довольно продолжительного молчания мистер Хорлэй сказал:

– Говорят, что вы очень любите женщин и знаете всех красивых женщин в главных городах Европы наперечет?

Господин Менс испугался в первое мгновение: не может ли это повредить займу двух прибалтийских государств и, главное, куртажным? Но