Плачу любые деньги - Оксана Обухова

– Да вы что, с ума сошли?! – Гнедой попытался встать и одновременно сцапать карточку водительского удостоверения из пальцев «старшего лейтенанта».

– Сидеть! – на все кафе рявкнула Дуся и повторила более тихо: – Сидеть, Константин Александрович.

Негодник плюхнулся на стул, начал стыдливо оглядываться на примолкший в недоумении зал. Землероева помедлила, кивнула залу: «Все в порядке, ребята, продолжайте подкрепляться», уперлась грудью в стол и сделала лицо и голос совсем проникновенными.

– Кто на девочку навел, Костя Александрович?

– Какую девочку? – опешил Сухов.

– А вон на ту. На отца которой позавчера покушение было.

– Чего-о-о?!

– Того. Покушение, говорю, было. Крутой он очень. Так что пока я по-хорошему спрашиваю, говори, кто навел?

Константин Александрович чуть не расплакался.

– Да вы что, с ума сошли?..

– Повторяешься.

– Я ничего ни о каком покушении… – совсем «поплыл» негодник Сухов.

– Почему решил к Анне прицепиться?

– Ну… понравилась.

– Почему дал отставку ее подруге? Она – красотка ничем не хуже, – бомбила Дуся.

– Ну, так это… у нее тачка – отстой, а у Ани – бэха последняя…

Кратко, доходчиво и выразительно: слабоватый в коленках мачо выбирал объект для соблазнения по автомобильной парковке перед кафе, по статусу машин ориентировался.

Дуся наклонила голову и тихо, но внятно, словно потеряв всяческий интерес к «объекту разработки», произнесла:

– Пошел отсюда вон. И не дай тебе бог снова мне попасться.

– Спасибо. Документик, того… верните. Пожалуйста.

Дуся расцепила пальцы, пластиковый прямоугольник упал на стол.

– Больше он здесь не появится, – сообщила сыщица Аниной компании, вернувшись за их столик. И не удержалась от небольшого моралите: – А в следующий раз, девушки, поменьше обращайте внимание на таких вот типов. Они вас провоцируют. Заставляют тушеваться, вы становитесь легкой добычей.

– Уле-о-от, – выразил общее мнение окрыленный исходом соперника танцор Артем «штаны на лямках». Милый парнишка, совершенно не испорченный работой в ночном дансинге.

Хорошая компания у Анечки. Пока что без гнильцы.

Ровно в половине четвертого, как и было оговорено вчера, Евдокия позвонила Миронову:

– Александр Сергеевич, я принимаю предложение работать на вас.

– Спасибо, – серьезно поблагодарил авторитет.

– Это не все. Я сразу хочу оговорить несколько условий. Подумайте, приемлемы ли они для вас.

– Говорите, Евдокия. – Почему-то, вероятно в связи с напряженностью момента, Саша снова перешел на вы.

– Хорошо. Начну. Александр Сергеевич, – не сумев избежать некоторой напыщенности, приступила сыщица, – я имею право задавать любые, самые неудобные вопросы вам, членам вашей семьи или работникам.

– Кажется, я уже дал на это согласие.

– Продолжу. На ваши вопросы я отвечаю только в том случае, если сочту это уместным и возможным.

– Мгм… Согласен.

– Еще. Я имею право прекратить расследование в любой момент, не объясняя причин, и мой отказ не повлечет за собой никаких последствий.

Миронов задумался. И Дусе показалось, что совсем не над ее словами, а над тем, что скрывалось подспудно.

Евдокия угадала. Хорошая чуйка у авторитета: как ни старалась Евдокия заретушировать интонации – прочел подстрочник.

– У вас уже есть… некоторые результаты?

– Я отвечаю только на те вопросы, ответы на которые считаю необходимыми.

Миронов хмыкнул, помолчал, сказал:

– До вечера, Евдокия.

Все время, пока длился разговор, Дуся держала пальцы свободной от телефона руки крепко сжатыми в кулак. Ей и самой пока не верилось, что она согласилась не просто работать, а жить в доме человека, при одном упоминании которого – сутки с небольшим назад! – хотелось зарыться в песок, в асфальт, в бетон, лишь бы никогда с ним не встречаться в этой жизни. (Загробный мир, хочется надеяться, у них окажется разным.)

Когда Дуся разжала пальцы, на ладони остались багровые, хорошо не кровавые, полукруглые вмятины от ногтей.

В награду за блестяще проведенное мероприятие по отсечению смехотворно бронебойного мачо Евдокия попросила Анну познакомить ее с Николаем Васильевичем.

– Не вопрос, – легко согласилась девушка. – Сегодня Карим кулебяки печет, отнесем деду, напросимся на чай. Я приеду часиков в шесть, успеем до ужина сбегать в гости.

Минут за двадцать до приезда Нюры Дуся начала приглядывать из окна мансарды за прудом и соседскими угодьями. Смотрела, не исчезла ли из-под навеса «Нива» рыбака, не отправился ли он куда-то на прогулку или ловлю рыбы.

Николай Васильевич порадовал: неспешно прохаживался по грядкам с тяпкой, полол рассаду в небольшой тепличке и, судя по тапочкам на босу ногу и потертым треникам, никуда с визитами не намыливался.

Как только Аня позвонила: «Я дома, Дуся», Землероева скатилась с третьего этажа и поскакала на кухню, где повар Карим обкладывал салфеточками небольшую корзинку под кулебяки.

Одну из них Анна уже жевала.

– Попробуй, – предложила Дусе, – вкусно – фантастика! Вот эти с рыбой, эти с курицей, эти постные – с капустой.

Евдокия от разносолов отказалась, глазами поторопила хозяйскую дочь. Ежели проторчать на кухне до вечерней зорьки, Васильевич уйдет на пруд, какой там чай, какие беседы, рыбаки народ молчаливый, да и комары зажрут.

* * *

Никаких радушных дверей, ведущих прямиком на соседский участок, разумеется, не было. С задков, от кованой мироновской калитки до соседского тына, была протоптана тропинка. Не слишком заметная, вчера Дуся ее проскочила впопыхах, но все же проторил дорожку пенсионер до бабушки-ровесницы. Судя по состоянию окружающей крапивы и лопухов, с самой весны в гости хаживал.

Неиспорченная дочь криминального авторитета несла корзиночку под какую-то милую девичью ерунду: о мальчиках, преподавателях и магазинах. Евдокия пару раз наступила ей на пятки, и Нюра побрела живее, но болтать не перестала. В связи с последними событиями авторитет сыщицы Землероевой в глазах девчонки достиг неимоверной высоты, Анюту интересовало мнение новой приятельницы по любым вопросам.

У Евдокии от этой трескотни аж уши заложило – вся болтовня шла мимо цели.

– Ань, а Николай Васильевич давно здесь живет? – поймав мимолетную паузу, спросила сыщица.

– А? Что? Не знаю. Бабушку спроси. А Артем сегодня…

Дуся мысленно забила уши ватой. Впереди, словно вынырнув из-за густых старых яблонь, показался дом. Невысокий, в один этаж с жилым чердаком. На стенах слегка потрескалась бежевая штукатурка, кое-где из-под нее проглядывал кирпич, но в общем и целом жилище рыбака-пенсионера выглядело вполне ухоженным. На длинной веревочке напротив крыльца сушилось весьма-весьма приличное, незастиранное белье. На прищепках болтались носки превосходного качества – четыре пары, свежий ветер раздувал висящую на плечиках белоснежную ветровку адидас. Расхаживавший в стоптанных тапочках и трениках Николай Васильевич со всеми этими вещами монтировался, как пожилая лошадь водовоза с английским седлом, как омар с гарниром из пареной репы.