Плачу любые деньги - Оксана Обухова

– Я тут как бы решаю… принимать предложение Мирона или нет…

– И что решила?

Паршин вел себя нетипично. Не подпускал в голос командирских ноток, не распекал, не разорялся. Разговаривал с Евдокией как с чужой и не совсем одушевленной.

– Думаю принять.

Это нахальное заявление также не возымело действия, шеф остался сух и хладен, как гранитный памятник зимой. Землероева готовилась услышать вопли и упреки, готовила оправдательную речь в нескольких вариантах, для нескольких развитий, – речь не потребовали.

– У Саши нормальная семья, Олег. Я тут немного похожу, присмотрюсь к обстановке… – Она кинула кое-что из предварительных наметок.

– Желаю успехов.

– И все?

– А что ты хотела?

– Ну-у-у…

– «Ну» – баранки гну.

– И это все, что ты хочешь мне сказать?

Из трубки донесся протяжный зевок.

– Спокойной ночи, – воспитанно пожелала Дуся, услышала небрежное «пока» и разочарованно нажала на клавишу отбоя.

Что делается?! Паршин – обиделся! Надулся, как мышь на крупу, нахохлился – с ним, видите ли, не посоветовались, не учли!

А что он сам хотел?! А?

Рассориться с Мироном, заполучить его врагом и ждать пакости исподтишка?!

Минут пятнадцать, развлекаясь составлением еще одной, более предметной отповеди «постфактум» (сиречь – «в одни ворота»), Дуся ходила из угла в угол. Хорошо зная командира, предполагала, что тот таки перезвонит и наорет (иначе не заснет, родимый!), но Паршин разобиделся всерьез. Телефон молчал как проклятый.

И пусть, решила сыщица. Пошел он к черту! Орет, воспитывает, поучает. А как потребовалась поддержка – «баранки гну»!

Совсем забыв о том, что никакого совета от Паршина решила не слушать, Евдокия тоже разобиделась нешуточно. Собиралась, понимаешь ли, упорствовать и убеждать, речей наготовила минут на двадцать трепа, а обломилось – чуть ли не до слез расстроилась!

Да пошел он к черту! Командир нашелся!

Дуся шмыгнула носом. Кое-как, в сердцах, побросала одежду на спинку кресла и отправилась на релаксацию в прогретую купель. Отогревать замороженную ледяным командирским тоном душу, выпаривать обиды. Открыла дверцу в наполненную легким паром ванную – мимо ног как будто сумасшедшая копченая скумбрия пронеслась!

Ой! Кот, негодник Фотий! Пробрался за гостьей в комнату, проник в ванную, вымочил лапы – вон, весь паркет в следочках! – уселся перед дверью спальни: открывайте, люди добрые, я все дела тут сделал.

Дуся подошла к коту, нагнулась, чтобы погладить мягкую коричневую спинку – звери лучший антистресс, – кот отпрыгнул от руки, как от языка пламени!

– Фотий, ты что? – огорчилась Евдокия. – Я тебя ругать не буду. Кис-кис-кис…

Котяра выгнул спину, наморщил нос и зашипел.

– Чудак, – удивленно пробормотала Дуся и открыла дверь.

Фотий вылетел в коридор, как будто за ним собачья свора неслась. Евдокия поглядела, как суматошно улепетывает по полутемному коридору полосатый зверь, и заперла дверь на внутреннюю задвижку.

По дороге к ванной комнате успела подумать: «Интересно, как котяра сюда проник? Вроде бы… под моими ногами не шмыгал… Может быть, из смежной спальни просочился?..»

Дуся вошла в ванную, прошла до незаметной дверцы на другую половину, подергала за ручку-пумпочку – закрыто. Странно, вроде бы днем выходили с Верой через ванную с этой стороны… Дверь с обратной стороны не запирали…

Но откуда тогда кот? Кто-то запустил его случайно?.. Фотий мог…

А ну его. Евдокия и эту дверцу закрыла на задвижку, заставила себя забыть о всяких мелочах: коты, мужчины, всех – анафеме!..

…Над овальной купелью возвышалась пенная гора. Уже чуть ноздреватая, осесть немножечко успела, пока в спальне бушевали обиды. Дуся разыскала в шкафу халат и полотенце, повернулась к ванной…

Над пенной шапкой дугой сверкнула алая искорка. Раздался тихий плеск.

Чего там плещется? – тихонько удивилась Евдокия. Села на бортик миниатюрного бассейна… Пригляделась.

Небольшая яркая рыбка снова выпрыгнула из пены высоко в воздух, шлепнулась обратно…

Рыбка?!

Дуся оглянулась на нишу, где еще недавно стоял аквариум с «драгоценными» жемчужинами и рыбкой…

Ниша была пуста. Только резная каменная рожа в овальном медальоне глумливо показывала длинный высунутый язык.

Евдокия опустила руку в воду, но до самого дна так и не дотянулась – под водой пальцы сразу же наткнулись на острый осколок стекла.

Что за черт! Дуся перепуганно вскочила на ноги, открыла клапан слива, вода зашумела в трубах…

«Когда я включала обогрев, наливала масло и пену… аквариум стоял на месте. Или – нет?.. Вроде бы я на него смотрела… А может, не смотрела?..» Черт, черт, как бы вспомнить?!

В прогретой комнате как будто снова стало холодно. Евдокия накинула толстый банный халат, боязливо села на бортик и пальцами ног подгребла под озябшие пятки небольшой пушистый коврик. Поглядела на плавные изгибы небольших ступеней-выемок, представила, как спускалась бы босыми ногами в засыпанную стеклом и круглыми бусинами ванну…

Разбилась бы к чертовой матери! Как только под ступней оказалось бы битое стекло или скользящие бусины – улетела бы спиной назад и со всего маха приложилась черепушкой о каменный бордюр! Антикварная купальня технику безопасности предусматривала слабо. Тут главным красота была. Человек, собравшийся принять ванну, не попадал в воду, просто перекидывая ноги через бортик, – не комильфо получится, видать, посчитал Яков Альбертович, а шествовал на омовение…

По каким-то гребаным ступеням, дьявол их возьми!

Испуг так поднял нервы Дуси, что та уже не выбирала мысленных выражений. Сыщица очень зримо представила себя с разбитой головой, лежавшей на бортике или соскользнувшей в воду – утопшей в розовой окровавленной воде! – и чуть было не побежала к Саше с претензиями.

«Смотрите, Александр Сергеевич, что тут могло со мной произойти! Какой дурак наставил в ванной стеклянных предметов?!.. Тут завсегда самое травмоопасное место, на фига огород из аквариумов городить?! Гостей не жалко?!..»

Взывая о помощи, над пеной вновь мелькнула рыбка. Вода осела, из нее показался большой, почти в половину аквариума, осколок с острыми краями…

Дуся представила, как ее обнаженная спина накалывается на этот подводный ужас…

Спаси и сохрани! Пронесло каким-то чудом – спасибо рыбке.

Решив не оставлять спасительницу в беде, Евдокия ополоснула над раковиной осколок, набрала в него чистой воды и, как только ярко-красная мелюзга забила хвостом среди осколков и «жемчужин», аккуратно выловила рыбку и поместила ее в вогнутый черепок.