Убийство в опере - Глэйдис Митчелл

— Никогда, — ответила миссис Брэдли, и это была чистая правда.

— Мой нос она удлиняла с помощью этой самой глины, — возмущенно продолжил Смит. — Кому понравится тонна липкой дряни на лице? В общем, я сказал, что приду во второй половине первого акта.

— Вы так спешили, что столкнулись с мисс Феррис?

— Никуда я не спешил. Просто в коридоре было темно. Разве вы не слышали, что там лампочка перегорела?

— Выходит, вы не знали, что мисс Феррис порезалась?

— Нет. А как я мог знать? Спичек я с собой не захватил, а там было темно, хоть глаз выколи. Я просто извинился и пошел своим путем, а она сказала, что все в порядке. Что у нее есть еще очки в учительской. И пошла дальше.

— Понимаю, — мягко промолвила миссис Брэдли. — Спасибо. Если вас не затруднит, когда будете возвращаться в свой класс, пожалуйста, вызовите ко мне Харствуда. Чтобы не посылать секретаршу.

— Хорошо, — сказал Смит и вышел.

Через некоторое время появился Харствуд.

Миссис Брэдли приветствовала его как старого знакомого.

— Садись, мой мальчик, и скажи, с какой стороны сцены ты находился, когда встретил мисс Феррис и дал ей свой носовой платок?

— С той же, что и мужская гримерная, — ответил Харствуд.

— А как по-твоему, зачем мистеру Смиту нужно было идти на другую сторону сцены?

Харствуд улыбнулся.

— Думаю, он шел в свой любимый кабинет рисования. Он как раз с той стороны. — Юноша вдруг побледнел, как будто что-то осознав. — Да-да, раковина в ванной была залеплена глиной.

— Была, — спокойно подтвердила миссис Брэдли. — Это не новость. А теперь объясни, что на тебя тогда нашло и зачем ты сломал в ванной комнате выключатель, когда вошел туда после окончания своего эпизода на сцене?

Харствуд помрачнел.

— Не понимаю, о чем вы говорите?

Но на миссис Брэдли такие трюки не действовали.

— Ты знаешь, о чем я говорю, — ласково произнесла она. — И перестань дурачиться, детка.

— Мне просто понадобился платок, и я зашел в ванную, где надеялся найти мисс Феррис. Но я это уже говорил вам раньше, так что не стоит повторять.

— Я думаю, — спокойно проговорила миссис Брэдли, — что ты включил свет и, увидев мертвую мисс Феррис, сломал выключатель, чтобы какое-то время больше никто не смог это увидеть. Верно? И ты тогда, наверное, думал, что знаешь имя убийцы.

Юноша густо покраснел.

— Как я мог сломать этот чертов выключатель? Без инструментов.

— Действительно. — Миссис Брэдли вздохнула. — Ладно, дорогой мой. На этом пока все. Попроси, пожалуйста, зайти ко мне мистера Кембелла.

Учитель истории был явно не в духе.

— Я вам нужен, директор? — хрипло спросил он.

— Входите, мистер Кембелл, — глубоким бархатным контральто произнесла миссис Брэдли.

Кембелл растерянно замолчал. Это был худой мрачноватый джентльмен, немного похожий на методистского проповедника. Одет скромно, как и положено мужчине среднего возраста, чье жалованье не соответствует потребностям семьи.

— Садитесь, — произнесла миссис Брэдли как можно приветливее, — и уделите мне немного времени. Вы исполняли роль японского вельможи в недавней постановке «Микадо». Роль небольшая, но, я думаю, важная. Скажите, подолгу вам приходилось ждать за кулисами выхода?

— Да, — ответил учитель истории. Миссис Брэдли заметила, что он начал оттаивать. — Что было, то было.

— А в это время, между прочим, кто-то убил мисс Феррис.

— Убил? — удивленно спросил Кембелл.

— Да.

— Но я слышал, что в вердикте речь идет о самоубийстве.

— На коронерском суде такой вердикт действительно вынесли, — заметила миссис Брэдли, — но многие факты указывают на убийство.

— Рад это слышать, — произнес Кембелл как будто с облегчением. — Я не мог себе вообразить, что эта женщина покончила с собой.

— Почему? — поинтересовалась миссис Брэдли и сделала отметку в своих записях. Она вела учет тех, кто соглашался с версией самоубийства и кто ее отвергал.

— А зачем ей лишать себя жизни? Такой жизни. Никаких семейных обязанностей и хлопот, никакой нужды в деньгах, — она смогла даже финансировать постановку, — естественно, никаких долгов, масса свободного времени для получения всевозможнейших удовольствий. В таком положении люди самоубийством не кончают.

— Что ж, с вами нельзя не согласиться. — Миссис Брэдли кивнула. — Когда вы в последний раз ее видели?

— Не помню. Понимаете, я был одним из первых, кто загримировался у миссис Беротти и почти сразу же пошел звонить домой.

— И сколько времени вы говорили по телефону?

— Довольно долго. Я звонил из школьной приемной, обсудил с женой домашние дела, спросил, как она себя чувствует, — понимаете, она ждет третьего ребенка, — рассказал, какая публика пришла на постановку. Только положил трубку, как зазвонил телефон. Я ответил, поскольку в тот момент больше никого рядом не оказалось. Звонили сообщить, что тот электрик, который должен был прийти, не придет. Поэтому послали другого человека, просили, чтобы его встретили у ворот школы, потому что он тут в первый раз, а на улице темно. Я ответил, что сам его встречу, потому что идти искать смотрителя было некогда. Примерно за пять минут до начала спектакля новый электрик прибыл. Я проводил его к заднему входу, там и оставил, поскольку пора было готовиться к выходу на сцену. Ожидания за кулисами меня не томили. Я сидел и правил верстку своей монографии «Папство эпохи Возрождения». Недалеко от мистера Браунинга, в его суфлерской будке.

— А в антракте?

— Продолжал читать верстку.

— И ни разу не видели мисс Феррис?

— Не помню. Кажется, не видел.

— А вы могли бы узнать этого электрика?

— Конечно. Я еще обратил внимание, что он совсем не похож на электрика. Совершенно. Я таких не видел. На улице я бы принял его за коммивояжера. И вел он себя соответственно. Сразу начал обращаться ко мне «старина». Терпеть не могу подобную фамильярность. Директор думал, что это Притчард попросил кого-то прийти подежурить, но я так и не понял, откуда его прислали.

— Спасибо. — Миссис Брэдли улыбнулась, отметив про себя, что ее предположение, что электрик имеет какое-то отношение к этой истории, подтвердилось. — И будьте добры, скажите в издательстве, чтобы, когда ваша монографии выйдет, мне прислали дюжину экземпляров. Папство эпохи Возрождения меня чрезвычайно интересует.

— Да, — согласился Кембелл, заметно повеселев, — для психолога эта тема действительно может быть интересной. Дюжина экземпляров, вы сказали? Это так любезно с вашей стороны.

— Ой, извините, я передумала! — воскликнула миссис Брэдли. — Закажите мне, пожалуйста, пятьдесят экземпляров. Так будет лучше.