Гляди в оба - Марина Серова

— Итак, что было позавчера? Ты заметила что-нибудь необычное? Что тебе известно про «Музыкальный бум»? — засыпала я вопросами Свету. — Про отношения Птаха с коллегами? Может быть, у него с кем-то из руководства были конфликты?

Горестно всхлипывая, Света начала вспоминать позавчерашний день. Да, она слышала, как Сеня и Птах громко орали друг на друга в соседней комнате. Но из-за чего именно, Света не знала. Птах вроде бы кричал, что не будет плясать под чужую дудку, и даже говорил, что бросит «Радиотрах» и уйдет работать в другое место. Какое другое? Этого Света точно не знала, потому что не была с Птахом в чересчур близких отношениях. Они в основном шутили только и прикалывались. Вспомнив про это, Света снова обиженно заревела — слезы так и текли у нее по лицу без остановки, да она их и не сдерживала.

— Погоди реветь, — оборвала я Свету строго, чувствуя, что это может затянуться надолго. — Лучше скажи, а как Сеня… Семен Михайлович относился к угрозам Птаха уйти с радио?

— Да плохо. Чего хорошего-то? — проговорила Света сквозь слезы. — Мы все этого боялись. Ведь Птах самый популярный… был… Ему и письма шли, и звонки всякие, и вообще… Семен Михайлович ведь не дурак, он понимает, что если программа раскручена, то и рекламы тоже много…

— Значит, позавчера у них был конфликт? Ссора?

— Вы думаете?.. Ой нет, такое же часто было. И потом, ведь директор с отцом Птаха хорошо знаком, он и рекламу нам постоянно давал. Фирма «Нега» — слышали, наверное? Да нет, даже и не думайте на Сеню. Ведь они сразу же и помирились тогда — вместе в «Колибри» пошли, я видела, как они в машину сели…

— Но почему ты думаешь, что в «Колибри»?

— Они и меня с собой позвали, но я отказалась. У Птаха все равно какая-то девушка появилась, а чего мне просто так? Мне учиться надо. — И Света кивнула на лежащий перед ней на столе весь мокрый от слез учебник английского.

— Ладно, теперь Тарас. — Я почувствовала, что Света все или почти все сказала, что знала, и встала со своего следовательского места напротив.

— Он в студии. Туда сейчас нельзя. Прямой эфир.

— Ты что, забыла? — я сдвинула брови, как настоящий милиционер. — Надо. Пошли, покажешь, где студия.

Студия радиостанции «На всех ветрах» находилась на этом же этаже, через пару закрытых дверей. Света шла впереди, словно и вправду под моим конвоем. А я по дороге думала: где же здесь хоть какая-то охрана, элементарная забота о безопасности? Любой заходи сюда спокойно, врывайся в студию, ори что хочешь в микрофон на весь город: «Ельцина к чертовой матери!», «Хочу войну», «Анашисты всех районов, объединяйтесь!», «Вася, застрели, пожалуйста, Колю, он нехороший человек». Какую хочешь информацию передавай, ведь ее по крайней мере в любом конце города будет слышно. Стоп… Но ведь для того, чтобы передавать всякие секретные штучки, никуда врываться как раз и не нужно. Наоборот, включай себе веселые песенки, передавай приветики условным языком, договаривайся о чем хочешь. Отличное средство связи, вполне безобидное и посторонним незаметное.

В случае чего можно сказать: «А что такого? Я Коле песенку передавал, поздравить хотел… „Пока живут на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки“…»

Но додумать как следует эту мысль у меня времени уже не было. Света тихо барабанила условным стуком в металлическую дверь радиостанции. Наверное, она всегда вот так же скребется, когда нужно передать что-нибудь срочное — только что пришедшую заявку, например, или привести гостя. Да, забавно у них тут все устроено, на скорую руку. Зато когда приемник включаешь — вроде бы ничего, веселые голоса, и даже не верится, что всеобщее развлечение делается такими скромными силами.

«Самый крутой в Тарасове диджей Тарас», развалившись, сидел перед микрофоном за студийным столиком и тянул из бутылки пиво. Кроме того, в студии находился еще один оператор в майке, открывающей его внушительные бицепсы. Имей в виду, Танечка, этакую рельефную мускулатуру. Шла музыкальная пауза, все отдыхали.

«Важней всего погода в доме…» — уговаривала Лариса Долина, и, глядя на обстановку в доме, каковым для ребят сейчас была студия, с ней можно было согласиться. Пиво, недогрызенная вобла, пустой пакет из-под орешков, пачка сигарет на столе — чем плохая погода? Но вид у Тараса все равно был недовольный, помятый. Оно и понятно — ночные передряги ни для кого даром не проходят.

— Вы гость студии? Из театра, что ль? — наклонился ко мне и шепотом спросил Тарас, обдавая пивным духом, когда я села рядом с ним на свободное место.

— Из театра, точно. Одного актера.

— Уж думал, сегодня никто не придет. Хотя бы позвонили, — проворчал он недовольно. — Ладно, все как обычно: я — вопрос, вы — ответ. Когда кивну — музыкальная пауза. Минут пятнадцать продержимся? А, черт… начали…

Песенка про хорошую погоду закончилась, и Тарас привычно склонился к микрофону, весело оскалился.

— Дорогие радиослушатели! Пока вы наслаждались голосом Ларисы Долиной, у нас в студии появился гость. Это… представьтесь, пожалуйста, сами.

— Я представляю общество борьбы за права женщин «Мать твою». Мы требуем полной моральной реабилитации Бабы Яги и защищаем всех женщин, кто обращается к нам с письменными заявлениями…

Тарас состроил недоуменное лицо, но быстро что-то сообразил и закивал мне головой, — видимо, он уже к разному привык. Ничего, будет наука, как пускать к микрофону первого встречного.

— М-да? Любопытно! На самом деле, эта очаровательная огненно-рыжая особа, которую я сейчас вижу перед собой, пришла к нам из театра и таким оригинальным способом подводит нас к рассказу о предстоящей премьере, — затрещал бойко Тарас.

— Ошибся, голубок. Таким оригинальным способом я готовлюсь к мести за честь женщины, а точнее, хочу подготовить тебя к тому, что сейчас с тобой будет.

— Ничего не понял. Ничегошеньки не понял, но будем вместе разбираться, дорогие радиослушатели, — Тарас уже испуганно вращал глазами.

— Сейчас поймешь! Ты уже забыл про Похоронный марш, который вчера передал девушке в честь дня рождения? Так знай — она чуть не заболела от твоей выходки и подала в суд иск о возмещении морального ущерба на сумму пятьдесят тысяч рублей за то, что ты испортил ей праздник. А наша организация взялась отстоять ее права. Чем я сейчас и пришла заниматься.

— Да ты что? Вы о чем это?

— Ага, делаешь вид, что забыл? Ты думаешь, что если сидишь здесь перед микрофоном, то можешь трепаться на весь город, нести все, что придет в твою идиотскую голову?..

Тарас уже вовсю махал руками оператору, чтобы тот отключил микрофон. И действительно, тот нажал на какую-то кнопку, а потом поставил в эфир первый попавший под руку компакт-диск.

«Важней всего погода в доме», — снова запела Лариса Долина, но уже с тайной тревогой в душе. Погода в доме явно начала портиться.

— Ты че, дура? Офонарела совсем? — вскочил Тарас. — Нас же все сейчас слушают!