Двадцать пятый кадр - Марина Серова

— А зачем вам нужна была лаборатория? — я продолжала уточнять детали.

— Так это он нам арендовал подвальчик. В нем удобно работать, никто не отвлекает. Вывесок никаких, там и пожить можно. Мы именно там и монтировали кассеты. Ему отдавали кадры с богатенькими буратинками, номерами их машин, а клиентам — остальное…

— Как ты думаешь, Дима, а как он дальше находил адреса этих людей? Ведь в кадре этого не снимешь.

— Так мы еще запоминали фамилию и имя предполагаемой жертвы. Обычно на торжествах и пьянках люди общаются и называют друг друга по именам, — покорно пояснил Крутиков.

— А как дальше?

— А дальше я не знаю, — скорбно подытожил он. Самое печальное, что Крутиков действительно знал не все, хотя осторожно и по крупицам собиралась любопытная для меня информация. Конечно, с его помощью я могла быстрее найти нужного мне человека, но захочет ли Крутиков дальше болтаться в городе и подвергать себя риску? Он мечтал выйти из игры, освободиться от тяжелых воспоминаний, о своей причастности к ограблениям, к гибели Киселева. Унестись, исчезнуть, раствориться — это было его единственное желание, которое явно проскальзывало в его лукавых глазах. Оставлять его здесь со связанными руками я не могла, сдать в милицию тоже — не было против него никаких улик. А его признание в этой ванной без протокола вообще расценивается как частная беседа. Звонить Плотникову, чтобы его ребята подробно побеседовали с Крутиковым, тоже не имело смысла. По всему было видно, что он сказал все, что знал. Слежку за ним устанавливать тоже бесполезно. Сейчас он и сам активно избегает контактов со своим шефом и скрывается от любых встреч с этим человеком.

Я подробно узнала приметы Лиса, его дружков, адрес гаражного кооператива и номер гаража.

Теперь, обдумывая информацию, я гадала, как ближе и незаметнее подобраться к этому загадочному Лису и к гаражу Я развязала ремень. Димка поморщился, стал потирать запястья. Потом поднялся, включил теплую воду и помассировал в воде ладони.

— Черт! Затекли как… Ну, ты специалист по затягиванию узлов, — рассерженно ворчал он, потом философски посоветовал:

— Лучше не лезь в это дело. Нехороший он человек, для него люди — пыль. Если поперек дороги встанешь — растопчет.

Ну, наверное, Крутиков прав, только сдаваться я не привыкла. Опасные люди имеют одно уязвимое место, они обладают большим самомнением и амбициями сверхчеловека. По описанию Крутикова, Лис уже приблизился к той черте, у которой гордыня возносится на самый пик вседозволенности. Так называемый «синдром Наполеона», который многим разрушил самые гениальные и сногсшибательные планы. При таком самолюбовании человек становится нечувствительным к мелким незначительным событиям. Масштабность и экстравагантность ослепляют человека. Именно поэтому многие самые гениальные люди вляпывались в незначительные и глупые ситуации. Действительно, от смешного до великого — один шаг, но и в обратном направлении так же…

— Вот тебе мой телефон. В случае чего, звони. Надеюсь, сумеешь извлечь урок из своих приключений. Руки и голова у тебя есть. Ни к чему промысел жалкого воришки. Ведь за все приходится платить…

— Ну ладно, не зуди. Ученого учить — только портить. Мне бы из города смыться, а там я знаю, чем и как жить буду.

Я его отпустила, а потом успешно доплелась до своей квартиры. Ухитрилась залезть в теплую ванну и быстренько в ней отключилась. Проснулась от того, что в ледяной воде я уже стала клацать зубами. Накинув теплый халат и надев пуховые носки, нырнула в постель, которая вообще не желала нагреваться. Перед сном я осоловело подумала, что не отказалась бы сейчас от коньячка, предложенного Болдыревым, от хорошей водки или от других напитков, которые могли бы повысить теплообмен в моем организме.

В эту ночь я спала крепко, без сновидений.