Маятник судьбы - Инна Бачинская

–Потрясающе! Нашему городу пищевые добавки крайне необходимы! – воспламенился журналист. – Я должен написать о вас!

–Заметано. Вообще-то, я по вашему материалу об убийстве Ирины Г.

–Читали? Ну как? – Журналист любил, когда его хвалили.

–Хороший материал, очень образно изложено, прямо мороз по коже.

Добродеев довольно ухмыльнулся:

–А то! У вас имеется информация?

–У меня имеются вопросы, Леша… ничего, что я так, по-домашнему? – Добродеев махнул рукой – давай, мол! – Так вот, Леша, как вы понимаете, в полицию я соваться не собираюсь, поэтому спрошу у вас. Вас рекомендуют как человека, который вхож в кулуары.

–Ну, в принципе… – Добродеев скромно потупился. – А почему это вас интересует?

–Я объясню. А пока вопрос первый. Вы были на месте преступления? Как представитель прессы?

–Не был. Но мне его подробно описали… добрые знакомые, кроме того, у меня есть фото.

Монах присвистнул:

–Откуда дровишки?

–Я же сказал: добрые знакомые. Я не последнее лицо в городских… кулуарах, как вы заметили. – Журналист самодовольно ухмыльнулся.

–Можно взглянуть?

Добродеев оглянулся:

–А можно спросить, зачем вам?

–Я подозреваю, что убийства на этом не закончатся. Вы высказали несколько версий – грабеж, месть, маньяк… Мне кажется, месть – одна из наиболее подходящих.

–Месть? – У журналиста заблестели глаза. – Бывший муж? Она выгнала мужа три года назад… Вы думаете?

–Нет. Муж ни при чем.

–Кто? И за что месть?

–За мужскую несостоятельность, я бы сказал. Одна из версий. Другая – власть над жертвой… и так далее. Есть еще, но это фавориты, так сказать. Что вы о ней знаете?

–Работала в банке, хороший человек, неплохо зарабатывала, прекрасно одевалась. Одна женщина намекнула, что были заработки помимо зарплаты. Знаете, сейчас это становится нормой. Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.

–Не знаю, отвык я от ваших городских нравов. Фотография с вами?

Журналист порылся в кожаной папке, лежавшей на соседнем стуле, и достал серый конверт из плотной бумаги. Взглянул испытующе:

–И все-таки, зачем вам?

–Леша, я могу положиться на ваше… молчание? Я готов поделиться, но это должно остаться между нами, никаких публикаций пока. Согласны?

Добродеев задумался. Он был прожженным журналюгой, акулой пера и гиеной фарса, как однажды выразились классики, и за хороший материал готов был продаться с потрохами, причем с лихвой приврать. Его опытный нос учуял запах жареного, и теперь он раздумывал, глядя в упор на человека, сидевшего напротив. Тот был толст, гораздо толще его самого, и значителен, и было в нем что-то… основательное, убедительное и внушающее доверие, а еще чувствовалась в нем… некая тайна. Журналисту пришло в голову: а не причастен ли он к убийству, раз с такой уверенностью говорит о том, что будут и другие.

–Не причастен, – сказал Монах, поднимая руки. – Честное слово! И не свидетель. И не исповедник убийцы. Скорее, мыслитель. Собираю информацию и размышляю.

–Ладно! – решился Добродеев. – Но давайте заключим договор о дружбе и сотрудничестве… Слушай, давай на «ты»! А то как на собрании. Согласен, Христофорыч? Значит, заключаем договор об обмене нарытой информацией, идет?

–Согласен. С одним условием – никаких публикаций.

–Ты ставишь меня в трудное положение, Христофорыч. – Журналист погрозил пальцем.

–Зато когда мы раскрутим это дело, ты будешь первым.

–А полиция?

–На твое усмотрение. Ты знаком со следователем Поярковым?

–С Петей? В бане вместе паримся!

–Ну вот, тебе и карты в руки. Я буду в тени, а ты на белом коне, идет? Дай руку!

Монах протянул журналисту свою здоровенную ручищу, и Добродеев протянул в ответ свою. Они сидели держась за руки, когда появился Митрич с подносом. Он изумленно уставился на их сцепленные руки. Добродеев хихикнул и закашлялся.

–Пульс частит, – внушительно сказал Монах. – Давление. О, провиант прибыл! И принять. Эх, сюда бы аманиту!

–Что такое аманита? – разумеется, спросил любознательный Добродеев.

–Гриб. Мощный катализатор мыслительного процесса, образно выражаясь. Доводит клиента до интеллектуального оргазма.

–Не слышал. Наркотик?

–Нет вроде. Не вызывает привыкания… в малых дозах. Как-нить угощу. – Монах взял кружку с пивом, припал и закрыл глаза. Допил, открыл глаза и сказал: – Теперь за дело, Леша!

Он раскрыл конверт, вытащил цветную фотографию размером со школьную тетрадь. Рассмотрел, поднял взгляд на журналиста.

–Ее зарезали ножом, – сказал Добродеев. – Нанесли две раны – в грудь и живот. Она скончалась от первого удара, кровь везде… Потом он перенес ее на стол, сложил руки на груди, расчесал волосы… у нее были длинные волосы… и положил под голову подушку.

–Он снял с нее туфли?

–Ну… наверное. Вон они, на фотографии видно, около стола. Или сами упали.

Монах махнул Митричу и крикнул:

–Водки! – И спросил, обращаясь к журналисту: – Когда это произошло?

–Двадцать девятого октября, около двенадцати ночи. Рабочая версия – жертва знала убийцу. Она сама впустила его, на замке нет следов взлома. Никто из соседей не слышал ни криков, ни шума. Правда, из-за телевизора фиг услышишь. Допросили бывшего мужа, у него уже другая семья и ребенок. Железное алиби. Попрессовали мужиков с работы… был слушок, что она была любовницей босса. Была, но в прошлом. Расстались полюбовно, продолжали работать вместе, она даже получила место менеджера, а у него новая женщина. Все говорят, что отношения у них были нормальные. У него тоже алиби. Никаких слухов о тайном поклоннике… Говорят, летала на уикенд в Турцию и там слегка подрабатывала, но точно никто ничего не знает.

–Почему она рассталась с боссом?

–Он показал, что между ними все произошло случайно, после корпоратива. Потом встретились еще несколько раз и разбежались. Не его женщина, говорит. Постоянного мужчины у нее, по слухам, не было. Но если она впустила этого… маньяка, то, видимо, что-то их связывало.

–Не обязательно, – заметил Монах. – Он мог ожидать ее в квартире. Удалось установить, где она была в тот вечер?

–В квартире? – удивился Добродеев. – Интересный поворот! Не удалось. Никто не знает, где она была в тот вечер. Она вернулась в начале двенадцатого, ее видел сосед, выгуливавший собаку. Ты думаешь, он ожидал ее в квартире?

–Да, я так думаю.

–Но… почему?

–Позже объясню. Он набросился на нее, как только она вошла. Он убил ее сразу. А потом оставался в квартире еще какое-то время, чтобы проделать… это. – Монах ткнул пальцем в фотографию.