Маятник судьбы - Инна Бачинская

Они встретились за завтраком…

Около девяти утра Кира негромко постучала в дверь, и Монаху тут же стала сниться Аманита в розовой шляпе и подвенечном платье, которая требовала открыть, а он притаился и не отвечал, потому что не хотел жениться. Аманите удалось протиснуться в дверь, и теперь она скалила белые зубы, особенно жуткие на черном фарфоровом личике, и шарила взглядом по комнате, а он, почему-то нагой, в одной вязаной шапочке с помпоном, забился в тесный шкаф и подглядывал за ней в щель…

Монах проснулся в испарине. Фу… приснится же! Тесный шкаф… латентная клаустрофобия? Как-то не замечалось ранее. Или… что? Почему подсознание выбросило сюжет про невесту, от которой он спрятался в шкаф? Полный страха и безнадеги, он сидел в шкафу и знал, что она все равно до него доберется. Причем нагой.

Негромкий стук в дверь повторился, и Монах закричал:

–Сейчас! Иду! – Он вскочил с кровати, помахал руками, поприседал и побежал умываться.

Кира ожидала его на кухне за столом. Монах сказал: «Доброе утро», – и уселся напротив. Он отметил, что лицо у Киры было измученным, с синими кругами под глазами, – видимо, она спала плохо или не спала вовсе – и смотрела она на него, Монаха, выжидающе и, пожалуй, со страхом. Она вызывала в нем жалость и раздражение одновременно, как всякий человек, сказавший «а» и застывший в нерешительности, не смея произнести «бэ». Кредо Монаха… вернее, одним из, было: «Замахнулся – бей!»

–Вы поздно вернулись вчера… – уронила Кира полувопросительно.

–Вы видели статью в «Вечерней лошади»? – спросил он.

–Видела… – Она зябко повела плечами и опустила взгляд.

–Вы его знаете?

Она поняла, что он имеет в виду Добродеева, и кивнула.

Монах разлил кофе в чашки.

–Вы что-нибудь узнали? – Она посмотрела ему в глаза, и он уже в который раз, подумал, что ей есть что скрывать, и о том, что ей страшно.

–Пока нет. Кира, вы обещали список… тех, кто был знаком с Ириной и Линой. – Монах намеренно не сказал: «клиентов», ему казалось, это прозвучит нарочито грубо…

–Да, вот. – Она достала из кармана джинсов сложенный листок и протянула ему.

Монах вспомнил, как Лина деловито поставила галочки против девятерых в списке клиентов клуба. Он развернул листок. Клиентов, которые прибегали к услугам обеих девушек, было семеро. Если произойдет еще одно убийство, то список тех, кто знал всех троих, уменьшится до… пяти, четырех или трех. Чем больше убийств, тем короче список, и так до самого конца, пока не останется всего-навсего один, который был знаком со всеми жертвами. Не хотелось бы…

Он поднял на нее глаза.

–Кира, скажите мне все. Мы ведь союзники.

–Убийств больше не будет, – сказала она твердо. – Убийцу Ирины ищут, Лина в безопасности.

Монах молча смотрел на нее.

–А вы… – Она запнулась. – Я думаю, Олег, на этом наши отношения заканчиваются. Сколько я вам должна за услуги?

–Ничего. Сколько я вам должен за ночлег? – Монах ухмыльнулся – она все-таки решила отказать ему от дома.

Она вспыхнула и попыталась улыбнуться:

–Ну что вы! Знаете, когда мужчина в доме… как-то спокойнее. Спасибо вам.

Она действительно была уверена, что история с убийством закончилась. Или следует сказать «убийствами»? Во второй раз он был нацелен на убийство, просто жертве удалось спастись. Откуда такая уверенность, интересно?

–Вы позволите спросить, Кира… – церемонно начал Монах, – почему вы уверены, что убийств больше не будет?

Он прекрасно знал, что она не ответит, потому что ответить – значит рассказать ему все о своих страхах, и если она не сделала этого раньше, то тем более не сделает теперь. Он представлял себе, что именно произошло… он был уверен, что знает… почти уверен, потому что события протекали в русле некой закономерности, которая пока виделась ему в тумане и только угадывалась. Он просчитывал эту закономерность, оценивал и про-видел, будучи уверен, что наступит момент и он увидит ее вполне отчетливо, равно как был он уверен и в другом – это не конец, убийства будут продолжаться. И самое правильное, хоть и неприятное, что ему придется сделать, – это «продать» с потрохами клуб «Черный фарфор» прожженному журналюге Лео Глюку, у которого связи и который парится в бане со следователем Поярковым. А что борзописец сделает дальше – будет его головной болью. Он был уверен, что тот, кто придумал и подготовил убийства, пойдет дальше. Неудача с Линой перечеркнула успешный дебют, и он захочет повторить успех. Он вспомнил фотографию с места убийства…