Вопрос времени - Джеймс Хедли Чейз

О Боже, как она отдалилась от него. Только тут Паттерсон осознал, что лежит совершенно голый. Чуть подвинулся, натянул на себя простыню. Интуитивно он уже понял, что любовных ласк сегодня больше не будет.

– Мне ничего не известно о ее завещании. Почему ты спрашиваешь?

– Деньги для тебя что-то да значат?

Паттерсон начал сердиться, ответил резко, отрывисто:

– Конечно, значат… а для тебя нет?

– Для меня тоже, – спокойно ответила Шейла. – Тогда тебе следует знать, что записано в ее завещании.

Лицо Паттерсона закаменело. Нелегко как-то говорить об этом, лежа на кровати голым. Он сел, прикрывшись до пояса простыней, пристально посмотрел на Шейлу.

Та спокойно ела сандвич, словно и не видела в происходящем ничего необычного.

– Шейла… к чему ты клонишь?

– Так ты не знаешь, что она оставляет кучу денег?

– Мне? – Паттерсон весь напрягся. – Кучу денег? Откуда тебе это известно?

Шейла доела один сандвич и принялась за второй.

– Она мне сказала.

– Сказала, что оставляет мне деньги? – Паттерсон не мог в это поверить. Шейла прожила у старушки лишь восемь дней. Старушка даже не намекала, что упомянула его в своем завещании… с какой стати говорить об этом новой компаньонке?

– Ты уверена, что узнала об этом от нее, Шейла?

– Иначе я не стала бы говорить об этом тебе. – Ее глаза подернулись туманом. – Или ты мне не веришь?

– Честно говоря… нет! – Теперь он знал наверняка, что на кровати делать ему больше нечего. Захотелось одеться. Голым он чувствовал себя не в своей тарелке. – Подожди минуту.

Завернувшись в простыню, Паттерсон схватил рубашку, трусы, брюки и скрылся в ванной.

Шейла отпила «Шабли», доела второй сандвич. Теперь, напомнила она себе, требуется предельная осторожность. Рыбка только клюнула, и она должна точно определить, когда будет проглочен и крючок.

Паттерсон вернулся из ванной. Сел на кровать, надел носки, туфли. Шейла молча наблюдала за ним.

– Ты не голоден, Крис? – спросила она, когда он завязал галстук и надел пиджак. – Сандвичи изумительные.

Он подозрительно взглянул на нее:

– Ты это серьезно? Она действительно сказала тебе, что оставляет мне много денег?

Шейла кивнула:

– Если ты мне не веришь… чего волноваться? Подожди, пока она умрет, и все узнаешь сам.

Паттерсон продолжал смотреть на нее, а в голове теснились мысли. Он, естественно, надеялся, что миссис Морели-Джонсон упомянет его в завещании. Оставит тысяч десять долларов. Но что значит – куча денег? У старушки пять миллионов. Они прекрасно ладили, так что она могла оставить ему и побольше. А деньги ему ой как нужны. Он бы оставил банк и стал независимым брокером. Именно начального капитала у него и не было…

– Неужели и вправду она так сказала? – Его голос дрогнул.

– Загляни в ее завещание. Тогда тебе не придется спрашивать меня, – спокойно ответила Шейла.

– В ее завещание? Это невозможно! Ты просто не знаешь, о чем говоришь. Оно хранится в правовом отделе. Я не могу заглянуть в него.

Шейла допила вино.

– Ты не веришь мне и не можешь заглянуть в завещание… Тогда не остается ничего другого, как ждать, не так ли?

Паттерсона прошиб пот. Теперь-то он знал, что не успокоится, пока не докопается до истины.

– И что она тебе сказала?

– После ее смерти ты будешь получать каждый год по сто тысяч долларов.

Паттерсон шумно выдохнул, пальцы его сжались в кулаки.

Невероятно! Целое состояние! Шейла, должно быть, ошиблась.

– Постой, Шейла. Ты, наверное, хотела сказать десять тысяч, не правда ли? Каждый год по десять тысяч?

Рыбка на крючке, с облегчением подумала Шейла.

– Нет, Крис. Я не ошиблась. Сто тысяч долларов… Это куча денег, не так ли? Ты, я полагаю, доволен. – Она встала, скинула с плеч халат и голая пошла к стулу, на котором лежала ее одежда. Паттерсон даже не посмотрел на нее. Он сидел, уставившись в ковер, думая совсем о другом. О Боже! Если это правда! Сто тысяч долларов ежегодно! Да он бросит эту чертову работу! Будет путешествовать! А какие у него будут машины! Ну и поразвлечется же он! Лондон! Париж! Рим! Везде его встретят с распростертыми объятиями!

Легкое похлопывание по плечу вырвало Паттерсона из мира грез. Шейла уже оделась.

– Ты не голоден? Ты ничего не ел. – Теперь она видела, чем отличаются Паттерсон и Джеральд. Если второй глуп, то первый – жаден.

Паттерсон встал.

– Шейла! Ты должна понять… для меня это важно. Ты ничего не путаешь? Она действительно сказала тебе об этом?

Не отвечая, Шейла двинулась к столику у кровати, отлепила микрофон, положила его в коробочку, ту – в сумку. Паттерсон, занятый своими мыслями, не заметил этих манипуляций.

– Пожалуйста, поедем в отель. – И Шейла направилась к двери.

Пока Паттерсон расплачивался, она сидела в машине. Он сел за руль, еще не придя в себя. Усмехнувшись, Шейла отметила, что он даже не попросил ее задержаться подольше. Наверное, решила она, когда «Уилд Кэт» вырвался на автостраду, деньги для мужчины важнее секса. Мужчины – прагматики. Любовные утехи преходящи, деньги, если ими с толком распорядиться, остаются до самой смерти.

– Почему она сказала тебе об этом? – спросил Паттерсон, когда они свернули на Приморский бульвар. – Вот этого я понять не могу. С чего бы это?

– Почему женщины поверяют друг другу свои тайны? Возможно, они не так уверены в себе, как мужчины… даже старые женщины. Они говорят. Делятся самым сокровенным. Может, она радовалась тому, что обеспечила твое будущее. Она сказала, что благодаря тебе жизнь ее стала ярче.

С этим Паттерсон мог согласиться.

– Но почему она сказала тебе?

Шейла нетерпеливо взмахнула рукой.

– Ну и зануда ты, Крис. Я пересказала тебе ее слова. С какой стати мне врать? Прочти ее завещание и убедись сам.

Прочесть завещание? Оно в правовом отделе банка. Начальник отдела – Ирвинг Феллоуз. Отношения с ним у Паттерсона не сложились. Феллоуз женат, у него двое детей, интересы его в корне разнятся с интересами Паттерсона. Частенько Паттерсон кожей чувствовал, что этот худосочный, вечно угрюмый юрист относится к нему крайне неодобрительно. Чтобы прочитать завещание, он должен получить письменное разрешение от миссис Морели-Джонсон… Завещания ему не видать как своих ушей.

– Это невозможно.

– Тогда удовольствуйся тем, что я говорю тебе правду.

А действительно, чего ему еще надо, подумал Паттерсон. Зачем ей лгать? Сто тысяч долларов ежегодно! Он бы в это поверил, если б слова Шейлы подтвердил Эб Уэйдман, адвокат старушки. Впрочем, он готов поверить и теперь. Не ясно только, почему старушка сказала об этом новой компаньонке? Старушка, правда, немного с приветом. Может, она пооткровенничала с Шейлой, чтобы похвастаться? Кто знает, как работает голова у богатых старушек, да еще начинающих выживать из ума?