Экстрасенс - Мария Семенова

И попросил он у чего-то или у кого-то «Большого и Сильного», чтобы все немедленно ушли из этого противного места.

Спустя мгновение одна из стен баньки, стоявшая на давно подгнивших венцах, вдруг стала наклоняться в сторону, раздался страшный треск, крыша тоже поехала куда-то, захрустело мутное стекло в окне. И племянница, едва успев подхватить детишек, а заодно и одежду в холодном предбаннике, выскочила наружу. Там она быстро закутала детей в полотенца и принялась одеваться сама.

События случались одно за другим, но Андрей Бенедиктович не отождествлял себя с ними, – по причине своего малолетства он был еще не в состоянии вывести из них закономерность.

Зато один из деревенских жителей к середине лета эту закономерность таки вывел. Это был старикашка, который провел свою молодость в тюрьме. Но не в качестве заключенного, а, так сказать, по другую сторону тюремной решетки – в качестве надзирателя. А потому привык за всеми все подмечать и делать выводы.

Однажды он в своей облезлой лодке удил рыбу неподалеку от берега. Здесь же, на берегу озера, стояли и другие лодки, закрепленные на цепи. В одну из них забрался Андрей Бенедиктович и с криком стал ее раскачивать. Старику это не понравилось: рыба и так клевала едва-едва, а тут и вовсе могла уйти. Он сердито прошипел городскому пацаненку, чтобы тот вел себя тихо, не то еще свалится в воду.

В ответ Андрей Бенедиктович молча обратился к «Большому и Сильному» с пожеланием того же самого старикашке. Очень скоро старик, переходя с носа на корму, где стояли две удочки, споткнулся и так-таки полетел в озеро.

Едва выплыв, он во время отжатия одежды сопоставил многие другие предыдущие известные ему факты и заявился к воспитателям городского ребенка.

– Отвезла бы ты его назад, – посоветовал он взрослой племяннице Андрея Бенедиктовича. – Нехорошо с ним, беда от него исходит.

Племянница от старика отмахнулась, но по деревне с того дня поползли слухи. И в конце концов она отвезла его в город раньше договоренного срока.

Новые события стали происходить в городе. Но они на время отбили вкус у юного Андрея Бенедиктовича к использованию странных способностей. Тем более что он о них по-прежнему не догадывался.

На вокзале ему очень захотелось, чтобы его вместе с матерью отвезла домой какая-нибудь машина. Денег у родителей-пенсионеров на такси не было. Но все же это тут случилось само собой.

Водитель такси, маневрируя задом, ударил их обоих бампером. Не так сильно, чтобы срочно отправлять в больницу, но вполне чувствительно. И, чтобы загладить вину, отвез их домой.

Или, например, он шел с родителями по улице и канючил мороженого. Отец стал объяснять, что если бы было у них десять рублей, он так бы и купил всем по эскимо. И тогда Андрей Бенедиктович попросил у своего непонятного, но «Большого и Сильного» эти самые десять рублей. Тут же какой-то уличный вор вырвал сумку, которая у матери висела через плечо на ремешке, и побежал вдоль улицы. Отец бросился его догонять, но вор, вскочив в открытые двери автобуса, быстро уехал. Отец же в луже около той самой остановки подобрал плавающую десятку.

Еще худшее происшествие случилось в первом классе. Он забыл дома сделать часть задания и, когда учительница начала проверять на уроке, стал просить у «Большого и Сильного», чтобы та его не вызвала. Тут же кто-то сказал что-то смешное, все захохотали, и он – тоже. В результате смеха под ним растеклась лужица. Молоденькая учительница, увидев это, растерялась и, забыв о задании, повела незадачливого ученика к медсестре.

И все же юный Андрей Бенедиктович по-прежнему не осознавал свои особенные способности, даже не догадывался о них. Правда, и гул в голове, и четкое видение мира стали приходить все реже. У него были обычные забавы и развлечения десятилетнего городского человека. Но в третьем классе случилась история, которая заставила призадуматься многих.

Возясь во время перемены, Парамонов вместе с двумя одноклассниками опрокинул с подоконника цветочные горшки. И вместо того чтобы немедленно замести следы легкого преступления, они растаскали землю по всему классу.

Пришла все та же молодая классная воспитательница, быстро нашла виновных и громко перед всем классом сказала им:

– Не обижайтесь, мальчики, но после уроков я вас оставляю мыть пол.

Двое наказанных молча согласились, а третий, Парамонов, неожиданно на весь класс произнес:

– Я-то не обижаюсь, а вы через три дня умрете.

Учительница приняла его слова как глупую мальчишескую шутку и рассказала о ней в учительской.

– Драть их некому, совсем распустились! – отозвалась пожилая завучиха. – Я давно говорю: эти наши новации до добра не доведут.

На самом деле, вводя новые методики, говорила она на педсоветах совсем противоположное. И эти ее слова в учительской тоже были приняты как шутка, которая забылась бы на другой день, вместе со злыми словами третьеклассника.

Однако еще через два дня, когда молодая учительница поднималась по темной лестнице в свою квартиру, на нее напали двое людей. Тяжелым разводным ключом они били ее по голове до тех пор, пока она не выпустила из рук сумочку.

Дома учительницу ждал муж-спортсмен и четырехгодовалая дочка, но она, умирающая, лежала на темной лестнице в нескольких метрах от собственной двери до тех пор, пока кто-то из соседей не споткнулся о ее тело.

Учительница скончалась по дороге в больницу. И на следующий день в учительской заговорили о страшных словах третьеклассника.

И хотя бригаде следователей, которая, вычислив быстро полутрезвых грабителей, накрыла их, было ясно, что между странноватым третьеклассником и убийцами нет никакой связи, даже и их потянуло побеседовать с малолетним пророком.

Беседа состоялась в учительской, никто из педагогического состава при ней не присутствовал. И уже через несколько минут любознательные оперы убедились, что школьник сам больше, чем остальные, напуган результатом своего пророчества. Потому что как раз эту учительницу он любил, а страшные слова, произнесенные три дня назад, вылетели сами собой, он даже не знал почему.

И все же пожилой завучихе никак было не назначить нового классного руководителя вместо погибшей учительницы. Каждый из учителей выставлял свои объяснения и причины, а получалось так, что ни один из них идти туда не желал. А Парамонов продолжал сидеть на уроках и не догадывался, что о нем теперь разговаривают не только в учительской, но и в домах учителей.

В двенадцать лет Парамонов пришел к однокласснику и увидел на столе затрепанную толстую книгу. «Белая и черная магия» – было написано на ее обложке старинными буквами.

– Это бабка читает, – объяснил одноклассник.

Парамонов открыл книгу, просто так, из любопытства, на странице десятой или двадцатой – не с самого начала, и немедленно стал читать дальше, потом вернулся к первой странице. Он увлекся так, что не видел ни приятеля, ни его квартиры. Иногда, как бы издалека, возникал недовольный приятельский голос.