Черные маски - Виталий Егоров

Плотно поужинав, отметив прописку вновь прибывшего разведенной до состояния водки «роялью», Константин рассказал Тимуру про свои скитания:

– Утром того дня узнали от наших следователей, что тебя арестовали по делу Краснова. Киреев был не в курсе этого дела, его же с нами не было тогда. Я и рассказал ему подробно, что происходило у Краснова. Потом он меня завел к Гамову, обрисовал ситуацию и высказал опасения, что следующим арестуют меня. Гамов решение принял сразу: приказал срочно выехать в командировку в Крым на розыск Салова…

– Салов же в Краснодаре прятался, – перебил его Тимур.

– А какая разница, мог поехать и в Крым, – махнул рукой Константин. – А почему в Крым? В Феодосии живет Осадчий, я хотел у него перекантоваться, пока суд да дело. Он как раз находился в отпуске, незадолго до этих событий уехал на родину.

Осадчий был следователем прокуратуры города Якутска. Опера его уважали за профессионализм и фантастическую работоспособность. В любое время суток, если нужен был следователь, он всегда отзывался на просьбы сыщиков. Несколько раз наравне с операми участвовал в опасных задержаниях, хотя это не входило в его обязанности.

– Говори тихо, – шепнул Тимур, опасаясь, что информация каким-то образом может просочиться в прокуратуру республики или министерство безопасности. В таком случае Осадчему было несдобровать: за укрытие разыскиваемого он мог вылететь с работы, а еще хуже, могли возбудить и уголовное дело. Тимур до конца не верил своим сокамерникам, кто-то из них мог быть завербован гэбэшниками или руоповцами.

– Я почти месяц прожил у него, – продолжил Константин. – Конечно, не купальный сезон, но красота неописуемая, никогда так не отдыхал! Но когда-то приходит конец всему прекрасному – надо было возвращаться обратно. Когда самолет приземлился в Якутске, в салон зашел Шевчук, опер из транспортной милиции, ты его знаешь. Сказал, что он от Киреева и что вокзал окружили сотрудники министерства безопасности, чтобы задержать меня при выходе. Он сопроводил меня из самолета и посадил в топливозаправщик. Через грузовой терминал Шевчук вывел меня в город, я переночевал у своей девушки, все рассказал ей, чтобы она объяснила моим родителям, а утром явился к Карлушину в кабинет. Тот, увидев меня, стал заикаться, а потом выпытывал у меня, как я обвел вокруг пальца целый отряд сотрудников госбезопасности. Я ему и ответил, что улетел «на крыльях любви». А этот Карлушин дурак или прикидывается? Он пытался узнать, кто является моей любовью: фамилия, имя, отчество, место жительства, род занятий… Ну не дурак?! Во время допроса он спросил, знаю ли я Краснова. А я решил его вновь разыграть и ответил: «Знаю, читал. Мать писала мелким почерком». Так вот, он силился у меня вызнать, чья мать кому писала!

– Давай на боковую, – улыбнулся Тимур, у которого уже слипались глаза. – Дурак – это в нашу пользу.