Черные маски - Виталий Егоров

– Как у тебя поднялась рука уничтожить спирт? – улыбнулся Шлихов. – Это же спирт! К нам бы сюда подогнал, мы бы нашли ему хорошее применение.

– Да ну его, сплошная отрава. Сколько людей повымерло из-за такого вот спирта.

– Давай посчитаем, сколько бутылок водки ты уничтожил, – не унимался начальник оперчасти и на бумаге начал свои подсчеты. Закончив, он воскликнул: – Пять тысяч бутылок водки! Вот это Клондайк! А ты взял и уничтожил! Ладно, шутки в сторону, теперь о деле. Тут две камеры для бывших сотрудников, ты пойдешь в восемнадцатую. Там находятся шесть арестованных, трое из города, остальные из районов. Старший в этой камере – гаишник из Нерюнгри. Ты будь с ним поосторожней, он здоровый парень, боксер, устанавливает в камере порядок в духе блатных.

– А кто остальные арестованные? Есть кто из уголовного розыска?

– Нет, еще один гаишник, участковые, дежурная часть. В общем, мелкая шушера.

– Ладно, разберемся, – улыбнулся Тимур. – Пусть ведут меня в «хату».

Шлихов подал ему руку и на прощание сказал:

– Давай, всего хорошего. Если что, всегда обращайся.

Когда Тимура вели по коридору изолятора, из разных камер раздавались крики: «Попался, Овчара, теперь сиди, как остальные!», «В петушатник его, в петушатник!», «Давайте его к нам в хату, мы быстро с ним разберемся!». Прозвучал до боли знакомый гнусавый голос: «Смерть легавому от ножа! Убить его как собаку!»

«Где же я его слышал?» – задался Тимур вопросом, мучительно пытаясь вспомнить, где встречался с обладателем этого необычного и мерзкого голоса. Он мало обращал внимание на весь этот ор, а только пренебрежительно ухмылялся (мол, посмотрим, кто будет смеяться последним), следуя с конвоирами в свою камеру. Вывести его из равновесия подобным образом было сложно, если не сказать невозможно.

Оказавшись в камере, он первым делом бросил беглый взгляд на лица ее обитателей и понял, что ни одного из них ранее не видел и не знает.

– Здравствуйте, мужики! Будем знакомиться?

Все смотрели то на Тимура, то на здоровенного парня в тельняшке и безмолвствовали. А тот смерил прибывшего взглядом с ног до головы и угрожающе высказался:

– Где ты тут видишь мужиков? Перед тобой ментовская братва, а мужики – те пусть пашут, им положено. А ну представься мне, я тут за главного, за пахана.

– Ну, раз вы не мужики, получается, что бабы.

С этими словами Тимур подошел к парню в тельняшке, двумя согнутыми пальцами схватил за нос и легонько, вполсилы, пнул в пах. Тот упал на пол и скрючился от боли. Остальные сокамерники даже не сдвинулись с места, в их глазах Тимур не увидел и тени сочувствия к корчащемуся от боли сидельцу.

«Он их, видимо, замордовал окончательно, – подумал он про себя. – Пришла советская власть, пора вам жить не по понятиям, а по совести!»

– Все, с сегодняшнего дня хватит играть в блатоту! – Тимур грозным взглядом обвел сокамерников. – Не уподобляйтесь «черным», вы никогда ими не будете, печать бывших сотрудников на нас – это на всю жизнь. Или, как говорят эти же «черные», мы для них «красные». Поэтому не теряйте своего человеческого достоинства, не стесняйтесь своего прошлого, уж коли вы связали когда-то свою жизнь с милицией. Только в этом случае вас не сомнут и не растопчут. Держаться надо вместе, в этом наша сила. И не опускаться до животного состояния! Я вижу, что в камере бардак. Здесь не свинарник, а жилище для людей. С сегодняшнего дня будем дежурить и проводить уборку со всей тщательностью. Я буду следить за этим строго, а если сам плохо уберусь, сделайте мне замечание. Поняли?! А сегодня дежурным будет он, – указал Тимур на гаишника в тельняшке, который, кряхтя и охая, поднялся с пола и присел на кровать.

Так Овчинников стал неформальным лидером этой маленькой общности бывших милиционеров. Он не кичился этим, незаслуженно никого не обижал, был справедлив и честен с окружающими.

Через неделю он узнал, кто выкрикивал из соседней камеры угрозы убийством. Это был Мелентьев Захар по кличке Мельтяша. Он убил старуху под девяносто лет и ее племянницу шестидесяти лет и украл из их дома стиральную машинку «Малютка», которую сбыл на барахолке возле того самого цеха, где восстанавливали аккумуляторы. Дело оказалось не таким сложным, Тимуру понадобилось полчаса, чтобы полностью распотрошить этого душегуба.

При каждом появлении Тимура в коридоре изолятора Мельтяша продолжал выкрикивать угрозы под одобрительный гогот сокамерников.

Однажды Киреев снова приехал к тюремным операм. Тимура вывели к Шлихову, и Василий сообщил ему, что командировка Константина заканчивается, скоро он должен вернуться домой, где его тотчас арестуют.

– Ему придется явиться к следователю Карлушину, другого выхода нет, – вздохнул Василий. – Ладно, пускай посидит, вдвоем веселее будет. А Сафин и Иванов находятся под подпиской о невыезде, от службы их отстранили, но они молодцы, настрой у них боевой.

– А как дело продвигается? – спросил Тимур. – Меня давно уже не дергают, пыл их что-то быстро угас.

– Да, дело разваливается. Они начали искать другие преступления с вашей стороны: укрытые преступления, незаконные задержания, изъятое и несданное оружие. А это явный признак того, что по основным эпизодам обвинения нет железных аргументов, чтобы отправить дело в суд.

– Да-да, – кивнул Тимур, соглашаясь. – Если начинают искать другие факты – значит, дела у них швах! Оправдаемся, потом со всех спросим, кто был причастен к этой подставе.

Перед тем как уйти в камеру, он обратился с просьбой к Шлихову:

– Тут один мучитель старух сидит, которого я в свое время посадил. Он меня уже достал, постоянно угрожает убийством. Пожалуйста, сделайте так, чтобы мы где-то встретились, я хочу провести с ним беседу.

– Это невозможно, – покачал головой Шлихов. – Кто он, а кто ты? Вы не должны нигде пересечься. Таковы требования нашей инструкции.

Потеряв всякую надежду проучить обнаглевшего арестанта, Тимур уже стал забывать про разговор со Шлиховым, но однажды, когда его вывели на прогулку, он в прогулочном дворике оказался один на один с Мельтяшей. Увидев Тимура, арестант задрожал всеми конечностями и, прислонившись к стене, сел на корточки, закрыв голову руками.

Тимур медленно подошел к нему и процедил:

– Тварь вонючая, убийца беспомощных старух! Еще раз завоняешь – сам знаешь, что с тобой будет!

После этого случая Мельтяша притих, вся тюрьма узнала, что на него наехал Овчара, и оскорбительные крики прекратились.

При очередном посещении Киреева Тимур поблагодарил Шлихова за устроенную встречу с Мельтяшей, на что тот выразил удивление:

– Неужто? Я не давал команду, наверное, случайно встретились.

Через неделю поздно вечером в камеру привели Константина. Опера обнялись и поздоровались, по этому поводу открыли несколько банок тушенки и рыбных консервов. Открывая последнюю банку, гаишник из Нерюнгри воскликнул: «Водка!» Эту передачу Тимуру отправили оперативники убойного отдела еще вчера, но не сообщили о содержимом банок, в одну из которых аккуратно был влит и запаян спирт «Рояль». То-то было радости для обитателей камеры, которые не пробовали сей горячительный напиток полгода и более.