Грехи наших отцов - Оса Ларссон

Тоска налетела как порыв ветра. Ребекка скучала по Свену-Эрику на работе. Анна-Мария, конечно, тоже. Еще бы, столько лет в одной упряжке!

Они устроились на кухне. Свен-Эрик опустил на пол со стола двух котов, которые тут же запрыгнули обратно.

– А все потому, что кое-кто подкармливает их сыром из своих бутербродов, – подала голос Айри, гражданская жена Свена-Эрика.

Она поставила кофе и разогрела в микроволновке булочки. Извинилась, что они из морозильника, а не прямо из печи.

– Помню ваше золото на чемпионате шестьдесят второго года, боже мой… Вам тогда еще и семнадцати не исполнилось. Вы только держали удары. А он бил и бил, до изнеможения. И ваши незабываемые контратаки – бамс-бамс-бамс…

– Что было, то было. – Бёрье Стрём кивнул. – Финны меня научили, мы ведь перед этим ездили в Финляндию на соревнования. У них специфическая набивка перчаток, и молотят они от души. Зато потом, когда встречаешься со шведом на ринге, стоишь и думаешь: «Господи, когда же он, наконец, начнет?»

Один из котов, продефилировав через весь стол, прыгнул на колени Бёрье Стрёму, прежде чем Свен-Эрик успел его поймать. Серый, тигрового окраса, один глаз обведен черным кругом. Потоптавшись на коленях Бёрье, кот улегся и замурлыкал.

– Как подвесной лодочный мотор, – заметил Свен-Эрик. – На самом деле его зовут Боксёр. Из-за глаза. Это благодаря ему мы с Айри сошлись. Старичок, хотя по нему не скажешь. Совсем как моя Айри.

Свен-Эрик похлопал жену по заду, воспользовавшись тем, что она поднялась со стула за перколятором, который перестал, наконец, булькать.

– Свен-Эрик… – Ребекка покачала головой. – На дворе третье тысячелетие, кто же сейчас хватает женщин за задницы?

– Правда? – удивился Свен-Эрик. – Что, и жену нельзя? Даже у себя дома?

– Я тебе не жена, – поправила Айри. – Мы не расписаны. – И повернулась к Ребекке: – На самом деле всё в порядке. Свену-Эрику разрешается хлопать меня по заднице. И еще моему шефу. И одному очень важному для фирмы клиенту.

Несколько секунд Айри оставалась серьезна, как на похоронах, а потом рассмеялась:

– Шутка!

Бёрье Стрём выставил перед собой ладони в знак того, что он никого не трогает, даже кота.

– Надежнее всего сесть на руки. Тогда точно никто ни в чем не обвинит.

– А как же кофе? – закричала Айри. – А ну, подставляйте чашки!

Все подставили чашки. Айри отыскала даже немного кофейного сыра.

Бёрье Стрём изложил суть дела. Свен-Эрик выслушал внимательно, дергая себя за усы.

Ребекка огляделась. Здесь всё было по-домашнему, как в бабушкином доме. Медные формы для выпечки, как панно на стенах. Тщательно выглаженное праздничное полотенце поверх кухонных с вышитой крестом каймой. Лошадка из Даларны[19], шкатулочки, шведский флаг на деревянном флагштоке, разрисованные жестяные банки сороковых-пятидесятых годов в кухонном шкафчике, подсвечники, вязаные скатерти, деревянные горшочки и берестяные короба, саамская резьба по дереву.

На подоконниках стояли контейнеры из-под яиц с половинками яичной скорлупы, заполненными землей, из которой пробивались ростки. На щитках, сделанных из стикеров и зубочисток, были написаны названия. Бархатцы, душистый горошек, мак и даже такие редкости, как три сорта помидоров, кабачки, салат и мангольд.

– Разумеется, это не бесплатно, – закончил Бёрье Стрём.

– В жизни не брал денег за свою работу, кроме зарплаты, – отозвался Свен-Эрик, почесывая усы, словно зверька, которого нужно приласкать. – Но убийство пятидесятилетней давности… Думаю, в Стокгольме есть частные детективы, которые берутся и за такое.

– Возможно, я туговато соображаю, – Бёрье поступал пальцем себе в висок, – после стольких-то ударов по черепу это неудивительно. Но если стокгольмец приедет сюда и станет расспрашивать об этом местных… думаю, с тем же успехом я мог бы выбросить деньги в озеро.

– Вы правы, – кивнула Ребекка. – Ты ведь здесь всех знаешь, Свен-Эрик.

– Помолчи, – отмахнулся от нее Стольнаке, явно польщенный предложением Стрёма.

Свен-Эрик смотрел на Ребекку. Если Стрёму отказать было трудно, то ей – невозможно. Когда-то давно Ларс-Гуннар Винса застрелил своего сына, а потом застрелился сам[20]. Тогда Ребекка не утонула в реке только благодаря Свену-Эрику, и это их сблизило. И вот теперь Свен-Эрик живет возле той самой реки. Зимой ходит по ней на лыжах, летом рыбачит.

– Нужно не меньше получаса, чтобы проехать в городе десять метров в одной машине со Свеном-Эриком, – продолжала Ребекка, обращаясь к Стрёму. – У него там полгорода – родственники да знакомые, и каждому хочется поговорить.

Свен-Эрик махнул рукой.

– К сожалению, вынужден вам отказать, – ответил он Бёрье Стрёму. – Я больше не работаю. Не говоря о том, что вряд ли есть шансы что-нибудь найти, если полиция не справилась.

Он выудил кофейный сыр из чашки и по справедливости разделил между котами, которые тут же забегали вокруг его стула. Айри молча помешивала в своей чашке. Ребекка заметила, что обычно она бывала более разговорчивой. Может, ее смутило присутствие за столом звезды мирового бокса?

– Видите ли, Свен-Эрик, – сказал Бёрье Стрём, – полиция не особенно и пыталась навести ясность в этом деле. По сути, это никому не было нужно. В конце концов его объявили мертвым. В тот год я выиграл мировой чемпионат. Получил какое-то письмо об «отсутствии у покойного имущества»…

– Но в любом случае… – перебил его Свен-Эрик, и на несколько секунд за столом стало тихо. – В любом случае я нужен Айри здесь, дома.

Айри открыла рот, как будто собиралась что-то сказать, но потом снова закрыла. Бёрье Стрём протянул Свену-Эрику руку через стол. Как боксер, он привык благодарить противника вне зависимости от исхода поединка.

– Тем не менее спасибо за то, что выслушали, – доброжелательно сказал он. – А вам, Айри, – за самые вкусные булочки, какие я только ел в своей жизни. Я ведь и сам пеку иногда, но никогда не получалось так вкусно. Вам повезло, Свен-Эрик.

– Я вообще везучий, – отозвался Стольнаке.

– Настоящее масло, – выдала свой секрет Айри. – И больше, чем обычно пишут в рецептах.

Из окна на кухне Свен-Эрик наблюдал, как Ребекка выруливает со двора. Он помахал рукой на прощание, но она давала задний ход и смотрела на дорогу.