Мозаика Парсифаля - Роберт Ладлэм

Кафе, расположившееся на расстоянии пяти кварталов от «Тритона», возродило в памяти ту жизнь, с которой Майкл, казалось бы, уже покончил. Ему не раз приходилось бывать в подобных местах. Именно в помойке человек забывает себя. Если в «Тритоне» собирался мусор человечества, то в «Пингвине» первоклассной клиентурой считались самые грязные отбросы общества. Клубы табачного дыма были здесь еще гуще, шум — еще громче. Посетители не бродили, пошатываясь, а просто спотыкались, цепляясь ногами за все предметы, а то и просто так, исполненные жестокости. Эти нелюди находили удовольствие в том, чтобы унизить того, кто послабее, кого они считали недостаточно храбрым.

Это единственное, на что эти подонки были способны. Они непрерывно боролись с призраками, порожденными тайными ужасами, гнездившимися в их душах.

Владельца «Тритона» с готовностью приветствовал его коллега. Внешним видом хозяин «Пингвина» ничем не отличался от своего заведения. Беззубый, с покрытыми густой шестью руками, похожими на два окорока. Ростом он был пониже владельца «Тритона», но силой мог сравниться с диким кабаном, готовым при малейшем поводе взорваться яростью.

Короткие приветствия, которыми обменялись владельцы кафе, были простой данью вежливости, но в тоне хозяина «Пингвина», как и говорил человек из «Тритона», слышались нотки почтения. Все удалось устроить без особых трудов, не вдаваясь в подробности.

— Американец ищет женщину. Это их дело, и нас оно не касается, — сказал владелец «Тритона». — Вполне вероятно, что она намерена отплыть на «Эльбе», и кто-то из здешней рвани знает об этом или видел ее. Американец готов заплатить.

— Тогда ему лучше поторопиться, — ответил угрюмый кабан. — «Духи» примерно с час тому назад ушли, думаю, что они уже ссут кровью у своих котлов. С минуту на минуту должен явиться второй помощник и увести палубную банду.

— Сколько их осталось?

— Восемь, может быть, десять. Я лиры считаю, а не морды.

— Пусть один из ваших людей незаметно обойдет столики и поспрашивает, а когда найдет всех — скажет мне. Освободите столик для моего гостя. Я буду подводить их по одному.

Матросы с «Эльбы», в различной степени ступора, неохотно подтягивались к столику, усаживались и выслушивали Хейвелока, итальянский которого заметно улучшался по мере того, как повторялись вопросы. Майкл внимательно вглядывался в лицо каждого, в его глаза, изучая реакцию, стараясь уловить намек на понимание и не пропустить движение зрачков, указывающее на ложь. У шестого матроса неожиданно дернулись губы, в голосе проскользнуло напряжение, не связанное с парами алкоголя, а в мутных глазах мелькнуло инстинктивное желание побыстрее прекратить разговор. Этот человек наверняка что-то знал.

— Вы видели ее, не так ли, — произнес по-английски Майкл, теряя над собой контроль.

— По-итальянски, пожалуйста, — вмешался владелец «Тритона».

— Прошу прощения. — Хейвелок по-итальянски повторил свой вопрос, звучавший скорее как обвинение.

Моряк ответил пожатием плеч и, переменив позу, хотел было встать. Майкл мгновенно вытянул руку и крепко сжал запястье матроса. Последовала злобная реакция. Покрытые склеротическими жилками глаза еще сильнее налились кровью, губы приоткрылись, как у хищного пса, обнажив ощерившиеся, покрытые желтыми никотиновыми пятнами неровные зубы. Нет сомнения, сейчас он поднимется и, пьяно пошатнувшись, ринется в атаку.

— Успокойся! — приказал владелец «Тритона» и быстро, не глядя на Хейвелока, заговорил по-английски. — Покажите ему деньги! Скорее! Эта свинья схватит вас за горло, и вся свора как по сигналу бросится на нас. Нам ничего не удастся узнать. Вы правы. Он видел ее.

Хейвелок отпустил руку моряка и извлек из кармана толстую пачку удивительно маленьких по размеру банкнот. Он отделил две бумажки и положил перед матросом на стол. Сорок тысяч лир. Дневной заработок в море.

— Как видите, — начал он по-итальянски, — это у меня не последние деньги. Вы их получите, но только по моей воле. Взять лиры просто так вы не сможете. С другой стороны, вы вправе уйти, ничего не сказав. — Майкл откинулся на спинку стула, враждебно глядя на моряка. — Но у меня есть возможность причинить вам серьезные неприятности, и я намерен это сделать.

— Каким образом? — Матрос был вне себя от злости. Его взгляд метался между Хейвелоком и владельцем «Тритона». Последний сидел неподвижно, но напряженная поза показывала, что в тактике Майкла он усматривает опасность.

— Каким образом? — Майкл наклонился вперед и придвинул к себе две банкноты словно две карты при игре в банкира. — Я поднимусь на «Эльбу», отыщу там капитана. Ему не понравится то, что я скажу о вас.

— Che cosa?[11]Что... Что вы сможете сказать обо мне такого, чтобы капитан захотел слушать? — Моряк неожиданно заговорил по-английски.

Затем повернулся к хозяину «Тритона». — Может быть, эта свинья уже держит тебя за горло, старик? Тогда я отлично сам справлюсь и с тобой, и с этим богатым americano. Помощи мне не нужно. — Матрос расстегнул молнию на своей куртке из грубого сукна. Из ножен, прикрепленных к поясному ремню, торчала рукоятка ножа. Под влиянием выпитого виски голова моряка дернулась. Еще мгновение, и он переступит тончайшую линию... завяжется схватка.

Совершенно неожиданно Хейвелок откинулся на спинку стула и весело рассмеялся. Причем совершенно искренне. Без всякого намека на враждебность, без малейшего вызова. Это сбило моряка с толку.

— Bene, — произнес Майкл, отделив от пачки еще две пятитысячные бумажки. — Я всего лишь хотел убедиться, как обстоят у вас дела с характером, приятель. Теперь вижу, что вы крепкий орешек. Отлично! Слабак не понимает того, что видит. Из страха или из жадности, когда перед ним куча денег, начинает что-то выдумывать. Хейвелок снова стиснул запястье моряка, заставив того открыть ладонь. Это был сильный, но дружелюбный захват. — Вот пятьдесят тысяч лир. — Майкл шлепнул бумажки в открытую ладонь. — У вас нет причин для ссоры. Так где же вы ее видели?

Столь резкие перемены настроения окончательно обескуражили матроса. Ему очень не хотелось отказываться от схватки, но комбинация и денег, дружелюбного смеха и захваченной руки вынудила его отступить.

— Вы собираетесь... пойти к моему капитану? — спросил он, отведя взгляд.

— С какой стати? Вы же сами мне только что сказали — наши дела его не касаются. Зачем втаскивать в них старика? Пусть он сам зарабатывает свои деньги. Итак, где вы ее видели?

— На улице.

— Блондинка, красивая... шляпа с большими полями! Где именно? С кем она была? Капитаном, помощником, каким-нибудь официальным лицом?

— Не у «Эльбы». У торговца, который отшвартован рядом.

— Там их всего два: «Кристобаль» и «Тереза». Так у какого из них? Моряк обвел глазами кафе. Его голова поникла, глаза не могли сфокусироваться на одной точке.

— Она разговаривала с двумя мужчинами... один из них a capitano.