Безмолвный убийца - Джон Сэндфорд

— Эй…

Лукас встал с другой стороны, так что бежать ему было некуда.

— В понедельник ты продал триста шприцев для подкожных инъекций Алу Кунслеру, — сказала Фелл. — Мы хотим знать, где ты их взял и что еще у тебя есть из медицинского оборудования.

— Я ничего об этом не знаю, — заявил Лонни.

Вокруг бровей у него белели шрамы, а нос, похоже, был не раз сломан.

— Да ладно, Лонни. Нам все известно, и мне нет до этого никакого дела, — нетерпеливо сказала Фелл. На лбу у нее выступили капельки пота от жары. — Будешь морочить нам голову — мы тебя заберем. Ответишь на вопрос — и мы уедем. Поверь, тебе совсем ни к чему впутываться в это дело.

— Да? А что происходит?

Торговец приподнялся, собираясь встать, но Лукас положил ему руку на плечо, и он снова сел на ящик.

— Мы ищем того психа, Беккера. Он где-то добывает медицинское оборудование. Нас интересует, кто его достает. Ты знаешь по крайней мере одного…

— Я ничего не знаю про этого Беккера, — промямлил Лонни.

— В таком случае говори, где ты их взял? — спросил Дэвенпорт.

Торговец огляделся по сторонам, словно проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь за ними.

— В Атлантик-Сити. У одного типа в мотеле.

— А к нему как они попали? — поинтересовался Лукас.

— Мне-то откуда знать? Может, с побережья?

— Лонни, Лонни… — укоризненно сказала Фелл.

— Послушайте, я поехал в Атлантик-Сити, чтобы провернуть там пару честных сделок. Вы же знаете, что здесь это больше невозможно…

— Продолжай.

— И в мотеле познакомился с парнем, который сказал, что у него есть товар. Я спросил: «Что у тебя?» А он ответил: «Все, что душе угодно». Так и оказалось. У него был, наверное, миллион комплектов инструментов, детали для компьютеров и телевизоров, кожаные дорожные сумки, ремни и костюмы и всякого другого дерьма навалом, а еще иголки.

— На какой машине он ездит? — спросил Дэвенпорт.

— На «кадиллаке».

— Новом?

— Не-е-е, старом. Такой здоровый «кадиллак», зеленый, с белой крышей.

— Как ты думаешь, он все еще там?

Лонни пожал плечами.

— Может, и там. Мне показалось, что он болтается в тех краях уже некоторое время. Там были девчонки, он устроил с ними вечеринку, так вот, они вели себя так, будто хорошо его знают…

Они опросили еще около полудюжины мелких скупщиков краденого. Каждые полчаса Фелл находила телефон-автомат и звонила.

— Никто не отвечает?

— Никто не отвечает, — кивала она, и они отправлялись искать очередных скупщиков.

«Настоящий ковбой в юбке», — подумал Лукас, наблюдая за тем, как Фелл ведет машину. Но она родилась не в то время и не в том месте, а именно в Бронксе. Ей гораздо больше подошло бы жить в Дакоте или Монтане: стройная фигура с широкими плечами, лицо с высокими скулами, вьющиеся рыжие волосы, удерживаемые заколками. Шрам в углу рта.

Она рассказала ему, что ее ударили бутылкой с отбитым горлышком, когда она еще патрулировала улицы.

— Вот что получаешь, когда мешаешь двум придуркам прикончить друг друга.

Малышка Заляцки, до того как у нее выпали все зубы, возможно, действительно была малышкой. Она покачала головой и улыбнулась Лукасу беззубым ртом.

— Я ничего не знаю про ваше медицинское дерьмо, — заявила она. — Пару недель назад я достала триста упаковок подгузников, вот вам и вся медицина. «Хаггис» хорошо продается. Иди с ними в Гарлем и торгуй на каком-нибудь углу, и все дела… — Она щелкнула пальцами. — Но больничное оборудование… кто знает?

— Солнце садится, — заметила Фелл, когда они снова вышли на улицу.

Лукас посмотрел на небо: пыльное солнце зависло над западными районами города.

— И все равно жарко.

— Подожди, когда наступит август. Вот тогда будет действительно жарко. Это еще ничего… Мне нужно позвонить.

Чуть впереди лысый мужчина в джинсовой куртке повернулся лицом к зданию, уперся ладонью в стену и начал мочиться. Лукас дождался, когда он закончит, заставил себя успокоиться и зашагал дальше по улице. Никаких проблем.

— Он дома. Телефон занят, — сказала Фелл, вернувшись.

В наступающих сумерках они полчаса ехали по городу через район прибрежных складов. Наконец Фелл сбросила скорость, круто развернулась и ударилась правыми колесами о поребрик. Она заглушила двигатель, положила приемник на пол у заднего сиденья, вытащила из-под него табличку с надписью «Радио внутри нет» и бросила ее на приборную доску.

— Это касается даже полицейских машин?

— Особенно полицейских машин. В них можно поживиться много чем хорошим. По крайней мере, так считается.

Лукас выбрался наружу, потянулся, зевнул и провел большим пальцем по ремню под курткой, нащупывая кожаную кобуру фирмы «Бьянки». Улицу окутывали глубокие тени, тут и там виднелись ниши с дверными проемами и запертые ворота гаражей.

Красный кирпичный куб без каких-либо обозначений или номера возвышался у них над головами, точно один из персонажей «Безумных мелодий».[9]Ряды окон начинались примерно на уровне третьего этажа; окна были узкими и вытянутыми и с третьего по одиннадцатый этаж все до одного темными, как оникс. Освещена была только половина самого верхнего этажа.

— Свет горит, — сказала Фелл.

— Странное место для жизни, — заметил Лукас, оглядываясь по сторонам.

Горячий влажный бриз с реки лениво толкал по улице обрывки бумаги. Он был вонючим, как дыхание старика с плохими зубами. Они находились совсем рядом с Гудзоном, где-то среди Двадцатых улиц.

— Джейки Смит довольно странный человек, — ответила Фелл.

Дэвенпорт подошел к двери, но она схватила его за руку.

— Подожди. Дай мне пару минут.

Она пошарила в сумке и достала пачку «Лаки страйк».

— Ты много куришь, — сказал Лукас, наблюдая за ней. — Дурная привычка.

— Да, зато мне не нужен будильник.

— Как это? — удивился он.

— Каждое утро ровно в семь часов я просыпаюсь от кашля.

Лукас не улыбнулся. Фелл внимательно посмотрела на него.

— Я пошутила, Дэвенпорт.

— Ага, в глубине души я умираю от хохота, — ответил он, но в следующее мгновение все-таки улыбнулся.

Фелл постучала сигаретой по коробку со спичками, привычным движением сунула ее в рот, прикрыла рукой и закурила.

— Ты ведь не собираешься читать мне дурацкие нотации?