Безмолвный убийца - Джон Сэндфорд

— Что?

— У нее есть улики на полдюжины стрелков Кеннета. И она не остановится. Но я хочу, чтобы ты знала две вещи: во-первых, у них нет доказательств. Они лишь хотят, чтобы убийства прекратились.

— А во-вторых?

— Если кто-нибудь доберется до Лили, я вернусь в город, — пообещал Лукас.

Он пристально смотрел на Фелл, и его глаза стали жесткими, как гранит.

— Тебе бы следовало быть одним из нас…

— Передай остальным, — холодно добавил он.

— Я никого не знаю, кроме моего… напарника… и еще одного человека. Но я им скажу. Возможно, им известно больше. Мы никогда это не обсуждаем — один из принципов Кеннета. «Никто никогда ни о чем не говорит», — часто повторял он.

— Хорошее правило. — Лукас посмотрел на часы. — Скоро появится Лили.

— Здесь?

— Да, мне и с ней нужно поговорить.

— Тогда я лучше пойду.

Фелл взяла сумочку, встала и сделала шаг от стола, но потом обернулась.

— Помнишь, как ты сказал в тот день, когда мы впервые были вместе: «Это самое дрянное место Вселенной»?

— Да.

— Люди Кеннета… мы хотели изменить Нью-Йорк.

— Понимаю.

— Мы ошибались?

Он немного подумал и наконец ответил:

— Я не знаю.

Фелл ушла, а Лукас задумчиво уставился на свою бутылку с пивом, оставившую круглый мокрый след на столике. После стрельбы в подвале, после того как они дали показания, после пресс-конференции он вернулся в участок. Большинство полицейских разошлось, но он отыскал специалиста по компьютерам и попросил его найти информацию на двух сотрудников — Джиза и Клемсона.

Оператор усадил его за пустой терминал и показал, как вызвать нужные файлы. Лукас быстро прочитал их, а потом набрал имя Фелл. Когда документ открылся, он просмотрел его от начала до конца и нашел адрес ближайшего родственника: Рой Фелл, живет в Бруклине. Он набрал «Рой Фелл». Появилась надпись: «Вышел в отставку. Восстановить файл? (Да/Нет)».

Лукас нажал «Да». Дальше оставалось лишь сделать выбор в простом меню, и на мониторе появилось лицо отца Фелл. Крупные черты, седые волосы, седые усы и улыбка, показавшаяся Лукасу почти болезненной. Рост шесть футов и два дюйма. Родился в тысяча девятьсот тридцатом году. Беккер описал его очень точно.

— Толстый, — сказал Лукас.

— Что? — спросил оператор.

— Ничего, — ответил Лукас и выключил терминал.

Сидя в аэропорту и рисуя круги донышком пивной бутылки, Лукас думал: «От семьи никуда не денешься…»

Лили опоздала на десять минут. Как и Фелл, она остановилась возле очереди, чтобы отыскать бар, потом вошла и сразу увидела Лукаса. Ее лицо было усталым и бледным, но она держала себя в руках.

— Ты говорил с О'Деллом, — сказала она, усаживаясь за столик.

— Да.

— Он все это организовал.

— Точно.

— Когда ты это понял? — спросила она.

— В Чарльстоне. Подозрения возникли еще раньше — все были связаны друг с другом, получалось как-то уж слишком удобно. Но я не знал наверняка, что он не Робин Гуд.

— Ты и сейчас считаешь, что Фелл была тревожной кнопкой?

— Да, я почти уверен. Но не совсем. Мне кажется, что Кеннет ее просто подставил. Ведь она участвовала в аресте тех двух парней из его отряда. Ее пистолет находился возле моего уха — она вполне могла этого не делать.

— Говорят, что Робин Гуд достал Беккера.

— А чего еще можно было ждать? Его следовало застрелить.

Лили сидела, глядя на поддельное дерево столешницы.

— Когда ты понял, что за этим стоит Дик? — спросила она.

— Заместитель начальника пытался его подставить — помнишь ту историю с седовласым мужчиной, убившим политика? Я не знал, что все это придумал О'Делл, но даже тогда подумал о Кеннете.

— Но…

— Когда мы побывали в доме, где жил Петти, женщина по имени Логан рассказала, что человек, который приходил в его квартиру, остановился, прежде чем сесть в лифт, а когда он вышел из лифта, то слишком долго не подходил к двери…

— Конечно, — сказала Лили, отводя взгляд в сторону. — Дик.

— Да, но тогда я не догадался. Я считал, что он не может сесть за руль. Так все думали, и я видел, как шофер привозил его в участок. А если он не мог водить, значит, это был не Кеннет. А если бы его возил Копленд или кто-то из других его парней, то ему бы не пришлось самому подниматься по лестнице. Он бы просто послал водителя, чтобы тот забрал все, что нужно, из квартиры Петти. В результате я на некоторое время перестал его подозревать. До того дня на реке, когда ты сказала, что он водит машину. Что Кеннет садится за руль своего мощного полноприводного автомобиля и тебя это пугает…

— Значит, я предала не только Петти, но и Дика.

— Лили, перестань распускать нюни. Ты делала все, что было в твоих силах, в этом крысином гнезде, — ответил Лукас.

— И все умерли, — сказала она.

— Послушай… — Говорить больше было не о чем. Лукас посмотрел на свой «Ролекс». — Мне пора. Пассажиры, наверное, уже садятся в самолет.

Когда они подошли к концу очереди, Лукас сунул руки в карманы, посмотрел на Лили и сказал:

— Если бы это было кино, то сейчас последовал бы жаркий поцелуй и все стало бы хорошо.

У нее были глаза, достойные кисти Рембрандта.

— Но после фильма больше ничего не происходит, — ответила она. — Все заканчивается поцелуем, и никто не видит той части, в которой люди возвращаются к работе.

— Той части, которая рассказывает о самом важном…

— Да. По правде говоря, я думала, что жаркий поцелуй достанется Фелл. И считала, что ты отправишься с ней на острова.

— Нет. Она из Нью-Йорка, а я — нет. А кроме того…

— Что?

— На самом деле никаких островов не существует?

Лили отвела глаза, думая о Петти и Кеннете.

— Да, — сказала она после минутной паузы. — Наверное, ты прав.

Они еще немного постояли, а потом она протянула руку.

— Дай мне шанс, Ротенберг, — сказал Лукас, наклонился к ней и поцеловал в губы, вполне невинно, а потом сделал шаг к стойке регистрации. — Если появится еще один Беккер, ты только свистни. Ты умеешь?..

— Да, конечно, — сказала она, не зная, как его понимать. По ее губам скользнула быстрая улыбка. — Я умею свистеть.