Три судьбы—2 - Алексей Лапин

За три дня похитители звонили матери Марианны трижды и всякий раз с разных сим-карт. Говорили кратко и изменёнными голосами, чтобы было невозможно определить их местонахождение и идентифицировать личности. Женщина торговалась, просила снизить сумму выкупа, объясняя это тем, что невозможно в короткие сроки собрать наличкой такие большие деньги. На самом деле, нужно было потянуть время в надежде вычислить злоумышленников, не доводя дело до обмена девушки на доллары. В итоге сошлись на трёх миллионах. Оставалось только договориться о месте и времени передачи выкупа.

Мудров прекрасно понимал, что похищение внучки Нелюбова никак не связано с организацией побега братьев Золотовых. Это различные дела, и за ними стоят разные преступники. Но, тем не менее, постоянно обдумывая план операции по освобождению девушки, начальник главка невольно мысленно возвращался к бесследному исчезновению заключённых и конвоира службы исполнения наказаний. Эта тема стала основной для мужских бесед во время празднования полгода со дня рождения его крестника и тёзки Алексея.

В тот день Мудров, как и каждую субботу, до обеда просидел в служебном кабинете за бумагами, подписывая приказы и рассматривая обращения. По пути к дому друга он собирался заехать в «Детский мир» и купить крестнику какую-нибудь игрушку, но уже в машине передумал. В полгодика мальчик ещё ничего толком не понимает, не погремушку же ему везти, уж лучше подарить деньги, а родители сами разберутся, что их сыну нужнее.

Отменив поход в магазин, Алексей приехал к другу чуть раньше назначенного времени, но открывший ему дверь Владимир сказал:

— Ты как раз вовремя, все уже собрались.

Закинул в шкаф куртку гостя, Леонтьев провёл в его детскую, кивнул на кроватку, в которой спал виновник торжества, и спросил шёпотом:

— Как тебе твой крестник?

— Растёт будущий опер, весь в тебя, — улыбнулся Алексей и тут заметил сидящего в раскладном кресле Костю с открытой книгой на коленях.

— Здравствуете, — вежливо произнёс мальчик и поднялся, по-взрослому протянув гостю руку.

— Привет, — отозвался Мудров, пожимая детскую ладошку. — Как дела?

— Хорошо. И учусь я отлично. А сейчас каникулы, мы приехали в Омск и живём в гостинице.

— Ты не изменил своей мечте? По-прежнему хочешь вести криминальную хронику?

— Да, хочу, только теперь она стала уже семейной хроникой, — удрученно вздохнул мальчик.

— Это почему же?

— Ну, вы ведь здесь главный милиционер и знаете, что мой дедушка организовывал убийства бизнесменов, а дядя Паша и его брат подстраивали аварии. А потом они все убежали. Вы их поймаете?

— Это моя работа, Костя, так что буду стараться. А ты не хочешь, чтобы их поймали?

— Я не знаю. Наверное, нет. Конечно, за преступления нужно отвечать, но мне всё равно их жалко. Они хорошие были люди, особенно, дедушка. Только что-то напутали в этой жизни, где-то ошиблись.

«Вообще-то твой дед — это я», — хотелось сказать Алексею, но делать этого было нельзя. Очевидно, ребёнка посвятили в уголовные дела семьи, но не родственные. И потому Мудрову ничего не оставалось сделать, как объединить два подходящих случаю афоризма в один и философски произнёсти:

— Ну что же, человеку свойственно заблуждаться, но, к сожалению, ошибки нередко входят в привычку.

— Мальчики, все к столу, — провозгласила заглянувшая в комнату Вера.

Алексей протянул Владимиру конверт:

— Это тебе на два подарка — Алёшке и Костику, купи мальчикам что-нибудь полезное.

Войдя в зал, Мудров отметил, что за столом собралась та же самая компания, что и в декабре позапрошлого года, когда Владимир сделал Вере предложение в ресторане китайской кухни, а Алексей впервые увидел сына и внука. Сколько же значимых и поворотных событий произошло за эти полтора года в жизни каждого присутствующего на сегодняшнем торжестве!

Владимир с Верой поженились, он пережил ранение и получил новую должность, у них родился сын, а старшая дочь поступила в институт и выглядела уже не школьницей, а невестой. У самого Мудрова уже и младшая дочь училась в университете, и обе девушки встречались с парнями. Немало изменений случилось и в жизни Александра. Он теперь работает и живёт в столице и выплачивает ипотеку за московскую квартиру. А в родном Омске бывший наследник империи беглого олигарха был вынужден остановиться с семьёй в гостинице. Какая ирония судьбы!

— Как дела? Как служится? Прижился на новом месте? — спросил Мудров, пожимая сыну руку.

— Нормально. Конечно, в Москве своя специфика, но вроде справляюсь, — бодро ответил Александр.

А Вера умоляюще проговорила:

— Мальчики, давайте вы немного выпьете и поедите, а потом уже поговорите о делах! Вы же всё равно до торта за столом не досидите. Вот сбежите в кабинет — там и пообщаетесь.

— Резонно, — поддержал жену Владимир. — Мы сегодня собрались, чтобы отметить полгодика маленькому Лёше, и я предлагаю большому Алексею, как его крёстному, произнести первый тост за малыша… А вот и он голос подаёт, проснулся и тоже за стол хочет.

Вера бросилась в детскую и вернулась с сыном на руках. Как она и предполагала, уже через час мужчины удалились на лоджию, служившую Владимиру кабинетом, и попросили принести им туда кофе. Мудров с удивлением отметил, что Саша достал пачку сигарет и спросил:

— Разве ты куришь?

— Ну, я ведь уже не в отделе по борьбе с наркотиками, так что можно, — отшутился Александр.

— Как тебе наше похищение автозака?

— Да уж, на всю страну прогремели. Очень необычный побег. Такого ещё не было.

— Владимир Иванович считает, что братья Золотовы подались в Казахстан. А ты как думаешь?

— Я в этом уверен, — Саша опустил сигарету в пепельницу и принял у жены Лены поднос с тремя чашками кофе, в каждую из которых Владимир, не спрашивая разрешения, тут же плеснул понемногу коньяку из стоявшей на книжной полке бутылки.

— Это убеждение на чём-то основано? — уточнил Мудров.

— Ну, во-первых, со стороны беглецов податься за границу было бы разумнее всего. Они успевали уйти в соседнее государство до того, как в области поднялась тревога, и их начали искать. А во-вторых, я тут на днях вспомнил кое-что… Как-то мы с дядей Пашей сидели у нас в оранжерее, и он за стаканом виски, пребывая уже в изрядном подпитии, рассказал, что его брат частенько мотается в Казахстан на газели. Официальный предлог для жены — поставки оттуда левой водки, но будто бы у него там женщина, казашка. Павел ещё смеялся, что вскоре казахские ребятишки в семье появятся.

— Почему ты мне не рассказал? — удивился Владимир, вертя между пальцами бамбуковую палочку, символизирующую непозволительную сигарету. — Мы же разговаривали с тобой о побеге.

— Ну, я счёл, что вряд ли эта информация поможет, ведь я не знаю, кто эта женщина, и была ли она вообще. Может,