Три судьбы—2 - Алексей Лапин

— Не трогай их, они хорошие ребята. Они мне ничего не сделали, — запричитала она прямо ему в ухо.

Василию ничего не оставалось делать, как повернуться к отъезжающей Тойоте спиной. Он опасался пули, которую могли послать бандиты в висящую на нём добычу, а он был в бронежилете. Когда ему удалось отцепить от себя освобождённую пленницу и запихнуть её в свою легковушку, о преследовании похитителей можно было забыть. Джип исчез из виду, уйдя по разбитой просёлочной дороге, по которой его легковушке было не проехать.

— Девушка со мной, цела, — сообщил он командиру СОБРа, — похитители ушли на Тойоте Ленд Крузер, номера замазаны грязью… Деньги не взяли…

Везя дрожащую и всхлипывающую Марианну в главк, Василий пытался определиться, что ему будет неприятнее пережить — предстоящую выволочку от руководства или насмешки коллег. Крутой собровец не смог захватить двух мужиков из-за тщедушной девчонки!

Однако Мудров, которому начальник СОБРа доложил об исходе операции, рассудил иначе:

— Главное, что девушка невредима, а бандитов мы теперь быстро вычислим.

Начальник главка уже получил информацию о том, что сегодня похитители использовали для переговоров со спецназовцем Коняхиным другую серию сотовых номеров. По-видимому, исчерпав запас купленных без регистрации сим-карт, они перешли на те, чьего владельца удалось установить.

Уже в восемь утра следующего дня оперативники наведались в квартиру к пенсионеру шестидесяти семи лет, который не сразу вспомнил, что несколько месяцев назад ходил с внуком Владиком в несколько салонов сотовой связи, где на него оформили какие-то сим-карты. Внук сказал, что это ему по работе нужно, но сам дед пользовался только городским телефоном.

Владислава опера застали в мебельном магазине, где тот работал менеджером по продажам, как стало принято называть продавцов, и рассказал, что купить десять сим-карт попросил приятель Евгений Симагин и дал номер его мобильного телефона. Однако абонент оказался недоступен. Домашнего адреса своего знакомого Владислав не знал.

Директор магазина и ещё один менеджер подтвердили алиби своего сотрудника. Всю неделю он трудился с десяти утра до восьми вечера, и рабочего места не покидал.

В это время Леонтьев с сотрудником своего отдела Николаем Артемьевым находился в доме олигарха Нелюбова и беседовал с его внучкой, выясняя подробности её похищения. Накануне Марианна, явно пребывающая в шоке, отказалась ехать в больницу, уверяя, что с ней всё в порядке, и ей надо только домой, в ванну. За ней приехал дед и увёз к себе, пообещав, что внучка ответит на все вопросы утром.

То обстоятельство, что девушка после недельного отсутствия предпочла уехать в дом деда, а не квартиру матери, навело Владимира на мысль о том, что она не ладит с отчимом, хотя ранее Людмила уверяла сотрудников милиции в обратном. А поведение пленницы при попытке задержать её похитителей могло свидетельствовать о том, что девчонка была с ними в сговоре. Иначе, почему она повисла на собровце и кричала, что они хорошие парни? Не стокгольмский же это синдром или влюблённость в одного из бандитов! Тем более что девочка и в школе, и в институте характеризовалась преподавателями, как серьёзная, вдумчивая и рассудительная.

Странным казалось и поведение похитителей. Почему они отказались от денег, из-за которых, собственно, и затевалось преступление? Ведь им оставалось только пройти несколько метров, прикрываясь заложницей, и забрать пакет со второй частью выкупа. Можно предположить, что похитители с самого начала задумали провести родственников и милиционеров, получить первые пятьдесят миллионов, да тем и ограничиться. Но тогда какой был смысл вести Марианну на встречу с человеком, который должен передать выкуп? Уж куда проще высадить девчонку из машины на любой автобусной остановке, или просто оставить одну в том месте, где её держали семь дней. Она вскоре сообразила бы, что её больше не охраняют, и ушла сама.

Дверь милиционерам открыл сам хозяин дома и пригласил пройти в гостиную. Марианна сидела на велюровом угловом диване, на фоне габаритов которого её фигурка в узеньких джинсах и обтягивающем джемпере казалась особенно тоненькой. Выглядела она уже не столь нервной и запуганной, какой казалась накануне. Леонтьев и Артемьев получили приглашение устроиться в креслах у журнального столика.

— Я нормально. Могу отвечать на вопросы, — отозвалась девушка на вопрос Владимира, как она себя чувствует.

— Тогда расскажи, куда тебя отвезли сразу после похищения?

— Я не смогла понять, где находится этот дом. Сначала, когда меня схватили и запихнули в Субару, один из мужчин сел на заднее сидение, заставил меня опуститься на пол и не давал поднимать голову. Мы куда-то ехали примерно с час, я точнее не могу сказать, потому что очень нервничала, а часов у меня нет. Потом остановились в какой-то лесополосе, меня вывели, открыли багажник того джипа, на котором мы катались вчера, и сказали лезть в чемодан.

— Куда? — опешил Леонтьев.

— Там в багажнике лежал такой большой серый чемодан на колёсиках…

— Мерзавцы, — подал голос Нелюбов, сидевший на диване поодаль от внучки, и тут же извинился перед оперативниками: — Простите, эмоции! Продолжайте, не буду мешать вам работать.

Со слов Марианны выходило, что в чемодане её вынесли из джипа и занесли в квартиру, расположенную на втором этаже. Она была двухкомнатной, окна зарешечены и завешены плотными шторами, ей запрещалось их отодвигать и выглядывать наружу. Можно было только выходить из своей комнаты в кухню и туалет, брать в холодильнике продукты. Кричать и звать на помощь девушка считала бессмысленным и опасным, потому что один из похитителей сразу же заявил:

— Сиди тихо, и всё будет хорошо. Твоя мать заплатит выкуп, и мы тебя отпустим. А будешь рыпаться, пристрелим.

— Как ты думаешь, кому принадлежала та квартира? — спросил Владимир.

— У меня создалось впечатление, что раньше там жила интеллигентная старушка. На полках в моей комнате было много книг, в основном, классика. Лермонтов, Тургенев, Грин. А ещё повсюду были вышитые салфеточки и скатёрки. Как называется этот район, я не знаю, но неподалёку проходила железная дорога, по ночам был слышен шум проходящих поездов. Когда мы вчера вышли из квартиры и спустились к машине, я увидела, что дом трёхэтажный, в нём два подъезда, и рядом — ещё несколько таких же домов, много деревьев, лавочки у подъездов…

— Как выглядели эти мужчины? Возраст, рост, цвет волос, голоса. Можешь их описать?

— Ну… они были выше меня…

— Это понятно, — добродушно улыбнулся Владимир и ещё раз оглядел фигурку девушки ростом не выше ста пятидесяти пяти сантиметров, представив, как она лежала, свернувшись калачиком в дорожном чемодане. Прав её дед: редкостные мерзавцы!

— Один, который повыше и со спортивной фигурой, почти всегда сидел в своей комнате, я его редко видела.