Звезда в хвосте Льва - Наталья Андреева

– А что, можно так сделать? – оживился Ромашов.

– Можно. Только надо все хорошенько продумать.

– Здорово! Вы поймите, тут каждое слово имеет значение. Все, что может помочь Раре.

– Вы абсолютно правы, Андрей Георгиевич. Каждое слово. Хоть Бодлера в суд тащите, – пошутил Аркадий Валентинович. – Еще с кем посоветуете поговорить? Были у Насти подруги?

– А они тут при чем? – подозрительно спросил Ромашов.

– Подтвердить ее нервозность в последнее время, неуравновешенность. Может, тайны какие-нибудь узнаем. С кем-то же она откровенничала?

– Да, наверное, – равнодушно сказал Ромашов. – Что ж… Я дам вам номера телефонов. Только сейчас лето. Вряд ли вы кого-то найдете в Москве. Хотя, на съемках, может быть. На натуре. Поговорите с режиссером, у которого она снималась, с продюсером.

– Вы имеете в виду сериал, который в начале сентября выходит на телеэкран?

– Да, его, – кивнул Ромашов. – Первая главная Настина роль. И последняя, – горько добавил он. – Жаль.

– Да, жаль, – эхом откликнулся Ефим Иванович.

«Черт их поймет, – всерьез задумался Журавушкин. – Любили они ее? Ненавидели? Какое-то заученное сочувствие. Хотя, нынче это типичный московский стиль поведения. Я и сам такой. Полная закрытость, показная вежливость, и клокочущая ненависть внутри. Но все закатано под асфальт. Вот и эти такие. Только Градова сорвалась. Но я ведь не следователь, я не убийцу ищу. Я адвокат. Хотя, почему я не хочу найти того, кто убил Настю? Разве не в этом спасение моей подзащитной? Так что, буду искать убийцу».

Он терпеливо записал продиктованные Ромашовым телефонные номера.

– Завтра я встречаюсь с Раисой Гавриловной, – сказал он перед тем, как уехать. – Попробую вытащить что-то из нее.

Провожали его все, даже Даша. Которая все еще дулась на бабушку, но любопытство пересилило. Девушка с интересом осмотрела машину Журавушкина, и даже засунула носик в салон. Она жадно, словно ребенок, высматривала подробности жизни богатых, которые до сих пор видела только в кино. Ну, еще на улицах родного города, где тоже строились шикарные особняки и разъезжали местные нувориши на дорогих иномарках. Но никогда еще Даша не имела возможности потрогать это богатство руками, понюхать, попробовать на вкус.

Журавушкину стало неловко, и он поспешил распрощаться. По дороге домой ему позвонила жена.

– Ты где? – спросила она.

– В пробке, – машинально ответил он.

– А… Я уже дома. Маша обещала приехать.

– Прекрасно! – обрадовался он.

– Ну, так мы тебя ждем?

– Да.

Он дал отбой и, стоя на светофоре, скользнул указательным пальцем по дисплею айфона. Раз, другой… Пробка на Кольце, потом на Ленинградке, в узком месте, где полосы сливаются в две, плюс небольшой ремонт… Если повезет, через час он будет дома.

«А отпуск только в начале сентября…» – подумал Журавушкин и невольно вздохнул. Как и многие москвичи, он перестал планировать отпуск летом. На популярных курортах наплыв отдыхающих, неимоверная жара, которая в таком возрасте уже не на пользу, дикие цены и отвратительный сервис, потому что народу слишком много. Пляжи забиты, туристические автобусы переполнены, аэропорты перегружены. Но и работа летом не в работу. Это скорее, неприятная обязанность, которую надо исполнить, прежде чем с комфортом поехать отдыхать.

Журавушкин с досадой отбросил мысли об отдыхе и попытался сосредоточиться на деле, которое ему поручили.

Итак, Василиса Петровна просила его позвонить…

«В целях восстановления социальной справедливости…»

Вот о чем он думал всю дорогу домой: о социальной справедливости. Виновата во всем была Даша и ее желание «порвать всех». Еще одна искательница приключений приехала в столицу. Вечная тема Золушки, мечтающей встретить своего Принца. Только вот беда, сортиры она драить не хочет, а хочет сразу в принцессы, без промежуточной стадии, когда надо бы взять в руки швабру и моющее средство.

«Ты мне не это обещала, когда позвонила!»

Девушка живет мечтой о сладкой жизни. Она считает, что уже заслужила ее. Просто потому, что «все мальчики в классе за ней бегали» и ее бабушка работает помощницей по хозяйству у знаменитого актера.

Аркадий Валентинович вдруг пожалел Ромашова. Тому сейчас не сладко, он в одночасье потерял обеих своих женщин, следовательно, перед другими женщинами сейчас беззащитен. Конечно, Градовы, бабушка и внучка, воспользуются ситуацией.

«Это его проблемы, – отмахнулся Журавушкин от этой непрошенной жалости. – В конце концов, Ромашов не ребенок, которого пытаются обмануть злые тети. Он взрослый мальчик, сам справится».

Журавушкин посмотрел на часы и достал из кармана бумажку с нацарапанным на ней телефонным номером. К чему откладывать? Ответили не сразу, видимо Василиса Петровна так быстро его звонка не ждала. Номер ей был незнаком, поэтому, когда она ответила, голос ее был настороженным:

– Але? Кто это?

– Аркадий Валентинович, адвокат. Вы просили позвонить…

– А! Да, мне бы хотелось вам кое-что рассказать. Без посторонних ушей. Так, чтобы вы и я, понимаете?

– Да, конечно. Завтра у меня очередное свидание с Раисой Гавриловной, в Следственном комитете, а после я готов встретиться с вами. Вы располагаете временем?

– Завтра? Во сколько?

– А вам как удобно?

– Часов в шесть.

– Отлично! Где?

– Давайте в супермаркете, на повороте на трассу. Вы его по дороге проезжали.

– Да, помню.

– Там есть кафе. На первом этаже.

– Помню. Завтра в шесть.

– Договорились.

Итак, она будет топить Фиму Раевича. Интересно послушать. Интересно также узнать, будет ли Фима Раевич топить ее? Что там вообще случилось, в усадьбе у Ромашова в тот роковой вечер?…

Когда Аркадий Валентинович приехал домой, ужин был готов, а дочь уже сидела за столом.

– Ну, как дела? – преувеличенно бодро спросил он. – Экзамен сдала?

– Конечно!

Журавушкин поймал себя на мысли, что давно уже не знает: о чем с ней говорить, со своей внезапно повзрослевшей девочкой? Она, кажется, тоже, не знала, поэтому разговаривала с ним тем же тоном: шутливо-бодрым. В основном об учебе.

– Маша хочет поехать в Германию, – сказала Галина, переглянувшись с дочерью.

– В Германию? Когда? Мы же планировали отдых в Италии!

– Она хочет поехать одна. Просто пожить в Берлине. Или в Дрездене.

– Зачем?

– Адаптироваться к местным условиям, – с иронией сказала дочь. – Не собираюсь же я оставаться в России после того, как закончу Универ!