Слабость Виктории Бергман. Часть 2. Голодное пламя - Эрик Аксл Сунд

– Ну а я скажу так… – вздыхает мать. – Займусь посудой. Вы разберетесь, да?

Виктория не отвечает. Ну а я скажу так? Да ты никогда ничего не говоришь. Ты немая слепая тень без очертаний.

Девочка доела, и Виктория пододвигает ей свою тарелку. Лицо девочки светится, и Виктория не может не улыбнуться в ответ, когда девочка набрасывается на серую жижу – тепловатое створожившееся молоко.

– Может, хочешь помочь мне с бассейном? Я покажу, что надо сделать.

Девочка смотрит на нее поверх тарелки и согласно кивает, жуя.

Наконец она покончила с завтраком, и они идут в сад. Виктория показывает, где таблетки хлора.

Шведская гуманитарная организация СИДА располагает несколькими домами на окраине Фритауна. Семья Виктории живет в одном из самых больших, к тому же он находится немного на отшибе. Белый трехэтажный дом окружен высокой стеной, а подъездную дорожку охраняют вооруженные мужчины в камуфляже.

За стеной – обширный сад с высокими пальмами и густыми зарослями рододендронов.

Перед большой выложенной камнями верандой устроен бассейн, формой напоминающий почку.

Узкая тропинка ведет в юго-западный угол, где расположена пара строений поменьше. Там живет персонал – кухарка, уборщица и садовник.

Виктория слышит доносящиеся из дома мужские голоса. Конференцию решили провести здесь, так как во Фритауне сейчас небезопасно.

– Надрываешь уголок упаковки, – объясняет Виктория. – Потом осторожно опускаешь таблетку в воду.

В глазах девочки она видит неуверенность и напоминает себе: прислуге пользоваться бассейном строжайше запрещено.

– А я говорю – тебе можно, – настаивает Виктория. – Это ведь и мой бассейн тоже. Я могу принимать решения, и я говорю – тебе можно.

С триумфальной улыбкой, словно ее в мгновение ока причислили к элите, девочка преувеличенно осторожно опускает руку в бассейн. Поводит в воде рукой, выпускает таблетку и следит взглядом, как та медленно опускается на дно. Вытаскивает мокрую руку, смотрит на пальцы.

– Понравилось в воде? – спрашивает Виктория и получает в ответ неуверенный кивок. – Искупаемся, пока он не пришел? – предлагает она.

Девочка колеблется, потом трясет головой, объясняя, что ей нельзя. Виктория все еще с трудом понимает ее речь – смесь английского с каким-то диалектом.

– Я тебе разрешаю, – говорит она, бросая взгляд на дом и начиная раздеваться. – Плюнь на них. Мы услышим, когда они закончат.

Она ныряет в бассейн и проплывает под водой две дорожки.

Здесь, внизу, она чувствует себя в безопасности, почти касается дна животом, выдыхает воздух из легких, позволяет телу опуститься.

Виктория представляет себе, что находится внутри водолазного колокола, перевернутого чугунного стакана, который опускают в воду и ставят на дно. Внутри него надежный воздушный карман, в котором можно дышать и который вмещает только ее дыхание.

Она медленно переворачивается над дном, наслаждаясь давлением на барабанные перепонки.

Вода между ней и верхним миром образует плотный защитный слой.

Когда кислород начинает заканчиваться, она плывет дальше. Приближаясь к кромке бассейна, она видит, что девочка сунула ноги в воду. Виктория выныривает рядом с ней, в ослепительное солнце. Девочка сидит на лесенке бассейна и улыбается, освещенная солнцем сзади.

– Like fish[12], – говорит она Виктории.

Та смеется в ответ.

– Прыгай и ты тоже. Скажем, что я тебя заставила. – Она отталкивается ногами от бортика и плюхается на спину. – Давай!

Девочка спускается еще на одну ступеньку, но, кажется, не собирается лезть в воду.

– Cannot swim[13], – с виноватым видом сообщает она.

Виктория разворачивается и плывет назад, к лесенке.

– Не умеешь плавать? Тогда я тебя научу.

Вскоре ей удается уговорить девочку, но та отказывается купаться в трусах и лифчике, как Виктория.

– Сандалии в любом случае придется снять. Можешь натянуть вот это. – Она протягивает девочке тонкую рубашку, в которой до купания была сама.

Пока девочка переодевается, Виктория успевает заметить на ней несколько больших синяков – на животе и пояснице. На нее накатывают странные чувства.

Сначала гнев от того, что он сделал, потом – облегчение от того, что избили не ее.

Потом в сердце вползает стыд вместе с новым чувством, которое Виктории еще не случалось переживать. Ей стыдно, что она – дочь своего отца, но в то же время в ней зарождается нечто, отчего у нее пропадает желание учить девочку плавать.

Она смотрит на тощую фигурку. Девочка, улыбаясь, стоит на бортике бассейна в рубахе, которая ей слишком велика. В ее собственной рубахе с яркой эмблемой сигтунской гимназии.

Ей вдруг становится отвратительно, что девочка носит ее одежду, что она уже спускается в воду с той стороны, где бассейн мелкий. Виктория пытается понять, что же он увидел в этой девочке. Она красивая и неиспорченная, она моложе и, вероятно, не возражает ему, как начала делать Виктория.

«Да с какой стати ты возомнила, что можешь занять мое место?» – думает Виктория.

Теперь девочка двигается более уверенно, вода быстро доходит ей до груди, просторная рубаха плывет по поверхности бассейна. Девочка смущенно смеется и напрасно пытается прикрыться, одернуть рубашку.

– Иди сюда. – Виктория хочет, чтобы ее голос звучал приветливо, но сама слышит, что ее слова звучат скорее как приказ.

В голове всплывает воспоминание. Маленький мальчик, которого она любила, но который покинул ее, а потом утонул. Как все может быть просто, думает она.

– Ложись на воду животом, а я подержу тебя снизу. – Виктория становится рядом с девочкой, та колеблется. – Вот так, не трусь. Я держу тебя.

Девочка осторожно скользит в воде.

В объятиях Виктории она чувствует детскую легкость.

Девочка поводит в воде руками и ногами, как учит Виктория, но когда та отпускает ее, начинает барахтаться, вместо того чтобы плыть. С каждым всплеском Виктория раздражается все сильнее, однако берет себя в руки и медленно увлекает девочку на глубину.

Здесь она не достанет до дна, думает Виктория. Сама она держится на поверхности, по-лягушачьи двигая ногами.

И перестает поддерживать девочку.